Гроза над Польшей - Андрей Максимушкин

– Прошлый сеанс дал возможность такого использования, – заметил Сергей Павлович.

Завлаб прекрасно помнил все, что происходило во время последнего сеанса. Ему, как и Евгении Викторовне, не требовалось сверяться с записями.

Глаза ментата закрылись. Два глубоких вдоха, долгая пауза, выдох, принять пилюлю с препаратом. Желатиновая оболочка растворяется в желудочном соке за две минуты. Усилие воли вызывает сокращения желудка, порошок проталкивается в кишечник. Препарат начинает всасываться. Дьявольские молекулы сложнейшего соединения, целого комплекса соединений попадают в кровь и быстро достигают мозга. Попутно препарат изменяет работу желез, стимулирует кровоток через печень, усиливает вывод продуктов распада.

– Изменяю уровень, – звучит механический голос.

– Выявляются нарушения взаимодействия штаба повстанцев с курирующим его отделом гестапо. Власти ждут диверсию, но не могут назначить или установить конкретные сроки акции и объект.

– Штаб контролируется оккупационными властями?

– Частично. Гестапо и полиция считают, что контролируют. Рядовые повстанцы считают себя частью независимого подпольного движения. Часть руководства Армии Крайовой отдает себе отчет в наличии контроля и ведет свою игру. Влиятельная группа в штабе разрабатывает операцию, не понимая, что работают под колпаком и являются частью операции отвлечения.

– Наличие агентов иностранных разведок?

– Гарантировано. Расчетом выявляются агенты ЦРУ, КГБ и Италии. Низкая вероятность работы разведок Канады, Австралии, Швеции, Турции и Аравии.

– Степень влияния?

– Не определяется. Предполагаю только сбор информации и использование групп аковцев в качестве промежуточной базы для заброса нелегалов.

Работа шла. Чередование вопросов и ответов. Четкое скальпирование проблемы, хирургическое препарирование вопроса. Ассистент еле успевал фиксировать материалы. К сожалению, ответа на главный вопрос сеанс не дал. Просчитать вероятное местонахождение вице-адмирала Котлова и его людей не удалось. Зато в качестве попутного продукта ментат выдал интерпретации текущего положения дел в генерал-губернаторстве.

Выйдя из режима глубокого анализа, Женя Петрова сделала медленный вдох полной грудью, потерла переносицу и потянулась к стакану с соком. Сергей Павлович отложил в сторону ручку и глубокомысленно изрек:

– Не так все плохо, как кажется. Если прогноз на диверсию в южной части Польши верен, наши политики посоветуют немцам усилить бдительность.

– Наши не будут советовать, – резко мотнула головой Женя. – Предупреждение без веского основания подозрительно. Оно становится подозрительным вдвойне, если сбывается. Если вскроется подготовка к акции или повстанцы сумеют провести операцию, заподозрят нас.

– Логично, Евгения Викторовна, – на лице Александра играла жизнерадостная, полная задора и энергии улыбка. Такое лицо, такая искренняя радость от проделанной работы бывают только в юности. С возрастом мы привыкаем радоваться только конкретному результату.

– Закругляемся, идемте все обедать, – серьезным тоном произнес завлаб.

– Заказываем овощи, – кивнула Женя.

– Мне трудно понять, – задумчиво промолвил Александр, – почему польский вопрос оказался таким сложным? Почему вдруг выявляются такие сложные связи между властями, повстанцами, иностранными разведками, выясняются дрязги внутри движения?

– Дрязги внутри движения это естественное явление, – пояснила Евгения Викторовна. – Всегда идет борьба между локальными группами, и всегда эту борьбу пытается использовать третья сила.

– В Польше третьей силы очень много.

– Так регион интересный. Я думаю… – ментат тряхнула головой. – Я думаю, генерал-губернаторство – это слабая точка Германии. Полигон. А регион, в котором ведется открытое уничтожение местного населения, колонизация, отрабатываются технологии «мягкого» подавления и истребления неугодных, всегда интересен. Империалистам важно перенять нацистские технологии, научиться применять их для собственных нужд. Нам необходимо научиться противостоять методам гуманного истребления населения, выявить слабые точки и разработать лечебные методики.

– Нацизм совсем не изменился. Пусть после смерти Гитлера он стал мягче, гуманнее, но суть-то прежняя – бесчеловечность в кубе.

– Предпосылки ошибочные, расчет неверный, а выводы правильные, – рассмеялся Сергей Павлович.

– А где ошибка?

– Молодой человек, вам должны были еще в политехе читать лекции о политических системах. Да вы же почти ментат, сами должны учиться и работать головой, не особо доверяя официальным газетным статьям, – говорил завлаб совершенно спокойно. Здесь, в стенах института, допускалась любая ересь, любые идеи и предположения, любые сомнения. Контингент настолько сознательный и независимый, что ему дозволялось все.

– Нацисты делают акцент на национальном и расовом вопросе. Это не хорошо и не плохо, межнациональные различия зачастую велики, расовые еще больше. Некоторые ученые на полном серьезе заявляют, что основные расы это подвиды человека, настолько велика разница между европейцем и, к примеру, негром. Различие на уровне физиологии, биохимических реакций, скорости прохождения нервных импульсов, разной пропорции частей мозга.

Национализм и расизм всегда сопутствовали нашей цивилизации. Всегда производилось сравнение между различными нациями. Тем более, различия зачастую видны невооруженным глазом, национальные особенности, врожденные склонности никуда не деваются. Антропологи делят большие расы на десятки малых рас, и везде есть различия. Карта рас хорошо ложится на этнические, национальные карты.

Только в Советском Союзе кардинально отошли от практики разделения людей на хорошие и плохие нации. У нас реально действует принцип: от каждого по способности, каждому по труду. И даже неспособным к труду обеспечивается небогатая, но сносная жизнь. Если, конечно, эта неспособность не вызвана криминальными наклонностями или патологическим отвращением к труду, – улыбнулся Сергей Павлович.

– В большинстве передовых стран не так, там зачастую и вопроса равенства не возникает. Традиция, обычай, политические предпочтения однозначно ставят определенные нации и расы в положение париев. Да, знаменитая американская «Декларация прав человека» писалась рабовладельцами, и слово «человек» в ней относится только к англосаксам протестантского вероисповедания, с натяжкой – к другим белым.

– Это известная практика, – заметил Александр. – А в чем ошибка нацистов?

– Наши «заклятые друзья», как в свое время выразился товарищ Сталин, ставят расовый вопрос во главу угла, это для них «священная корова», краеугольный камень и эквивалент Единого уравнения Вселенной. Идея великой арийской расы направляет политику и ведет страну в тупик. Интересная, но рискованная концепция. Здесь все дело в чувстве меры.

Можно использовать национальную гордость, чувство превосходства над соседями для позитивного развития. Можно ставить вопрос так, что национализм приведет к здоровой конкуренции, к прогрессу, заставит людей брать пример с идеала своей нации и тем самым самим становиться лучше. А можно тупо кичиться своей исключительностью и уничтожать всех, не попадающих под стандарт, вместо того чтоб сотрудничать, правильно учитывать национальные различия и учиться у соседей. Именно учиться, перенимать лучшее, не забывая о собственных достоинствах.