Герой моих грез и кошмаров - Лана Ежова

Карета остановилась у кованой ограды.

–А здесь точно состоится незаконный аукцион?– с сомнением спросила я, глядя на темные окна старинного особняка.

Следы недавнего ремонта присутствовали, и все же чувствовалось некое запустение в саду: разросшиеся кусты, сухая листва на дорожках, паутинка, растянутая наглым пауком прямо на кованой лозе ворот.

–Точно здесь. По словам информатора, барон Жустер ушел в загул и в поисках особого артефакта придумал аукционы, на которых можно обменять или продать запрещенные предметы.

–Серьезно он ушел в загул,– хмыкнула я.

–Три месяца назад экипаж с его женой и маленькой дочерью перевернулся на мосту.

–Боги…– Я вспомнила трагедию, о которой писали все газеты. Мы еще с Айоной тогда ревели, а Снулая Рыба обозвала нас дурами.

–В прессе не писали, но тел не нашли, что и подкосило барона окончательно.

–Это ужасно!– Я прикусила губу.

Мое сочувствие к барону усилилось. Я знаю, каково это, когда нет могилы, к которой можно сходить. Рутшер утонул, Велдон погиб во время нападения демонов. Если с первым я хотела бы нормально проститься, то второго – оплакать.

–Барон словно обезумел, нарушает законы в поисках артефакта, который поможет вернуться в прошлое и изменить его ход.

–Но ведь это невозможно!– Я от души возмутилась, услышав подобную чушь.– Его обманули, не существует таких артефактов. Можно забыться, приглушить боль, но нельзя изменить случившееся.

Я не жестока, просто реалистка, которая прожила свою боль, научилась ее принимать. Велдон – моя незаживающая рана, но я ни за что не отдам воспоминания о нем. Наша короткая шальная любовь нашла продолжение в Оливере.

–Барон Жустер живет надеждой.

–Надежда в его случае только мешает – он застрял в прошлом.

–А ты цинична,– заметил Алистер.– Иная посчитала бы горе барона романтичным.

Замечание в цель: среди аристократок сейчас в моде любовные романы с героем, пережившим личную трагедию и оттого ставшего магом-отступником, разбойником или пиратом. В общем, тем, кто решил причинять боль другим, мстить целому миру. Но героиня-умничка своей любовью возвращает страдальца на путь света. Дичь, а не книги, но юным барышням почему-то нравилось.

–Целители против саморазрушения и причинения намеренной боли, поэтому да, я цинична. Мертвым – память, живым – жизнь.

–Хорошее правило. Только следуешь ли ему сама?

Хочется верить, что да. Говорить о себе не хотелось, и я трусливо проигнорировала вопрос.

–Барон Жустер мог окунуться в работу с головой, а дальше свою роль сыграло бы время – пусть звучит банально, но оно действительно лечит.

–Работа – вот твой рецепт от боли?

Алистер нежно обхватил мое лицо ладонями, заставляя посмотреть ему в глаза.

–Я рад, что выдернул тебя из Подгорска. Еще немного – и ты загнала бы себя, как лошадь.

–Может, я просто люблю свою работу?

Чародей покачал головой.

–Нет, ты от чего-то бежишь, Джемма. Дурные воспоминания?

Скорее, печальные.

В этот миг я осознала, что должна рассказать Алистеру о своей первой любви. О настоящем отце Оливера, его трагичной смерти. Не хочу, чтобы между нами стояли тайны.

Но время для подобных откровений еще не настало.

Не дождавшись ответа, Алистер продолжил:

–У тебя есть сын, Джемма, твой главный маяк в жизни. У барона Жустера никого не осталось, и он начал творить безумства. Ладно, отложим на потом беседу по душам… Джемма, слушай меня беспрекословно, не отходи ни на шаг.

–Да, мой лорд,– вздохнула я, сердясь, что он тратит время на прописные истины.

–Я не шучу. Это незаконный аукцион, Джемма. Я обвешал тебя щитами, но предосторожность не помешает.