Красавица для спящего дракона - Марина Ружанская

- Ты хотела знать, в чем во мне разница между человеком и драконом. В инстинктах. Веррен-человек помнит о манерах и воспитании, о том, что он лорд. Дракон во мне хочет одного: отнести тебя в какую-нибудь темную пещеру и не выпускать, пока ты еще сможешь шевелиться. И, надо сказать, мне стоит усилий сдерживать зверя.

Я почувствовала, как моя кожа вспыхнула от его слов. Кажется, я покраснела даже под волосами, но вслух как можно небрежнее бросила:

- Похоже на некро и зоофилию одновременно.

- Ты невыносимая дикая амазонка, - насмешливо фыркнул мне в ухо Веррен, но даже не подумал убрать руки, его голос стал внезапно серьезным. - Что с тобой произошло, Диана? Там, на Земле? Почему страстная, нежная женщина прячется в холодной льдине? Я вижу, как иногда она прорывается сквозь твою броню, когда ты забываешь о том, что надо защищаться.

- С чего ты взял, - как обычно в минуту слабости, пальцы нащупали цепочку медальона под вырезом толстовки, пропуская холодные звенья между подушечек. - Ничего…

- Не хочешь говорить?

- Я…

- И как у тебя появился тот шрам?..

Вопросы… столько вопросов! Отвечать на которые я была совсем не готова. Не помню, говорила ли я хоть с одним посторонним человеком на эту тему.

Вот только этот мужчина как-то неожиданно перестал им быть. Не знаю, как так получилось, но я поняла, что он тот единственный кому я правда могу доверять. И он не осудит. Правда, не факт, что поймет…

Привычным жестом я вцепилась в звенья медальона, пытаясь собрать мысли в кучу, и все же заговорила, торопясь выплеснуть все, что осталось в памяти.

Рассказывала, как приехала покорять столицу сразу после школы. И даже - о, чудо! - поступила в престижный университет. Правда учится в нем оказалось не так-то просто. Особенно, когда днем ты сидишь на лекциях, а по ночам подрабатываешь по шесть часов подряд. О том, как мизерной стипендии не хватает даже на основное. Рассказывала о том, как болит желудок, когда ты не ела три дня… Хотя, что об этом может знать мужчина-аристократ из другого мира, который может зажигать огненные шары щелчком пальцев?..

И все равно говорила. Рассказывала о том, как было трудно добиться своего места. Но.. я смогла. Все и даже немного больше. Устроилась на первую работу - в крупную строительную фирму. Там же познакомилась с Виталиком… сынком нашего генерального. На первый взгляд он даже казался нормальным парнем, хоть и мажором. Мы стали встречаться.

Обычно я на каждый Новый год ездила домой, к родителям. Но Виталик с друзьями собрался в горы, кататься на лыжах. И вот не хотела же ехать, и работы было много. Компания улетела в Сочи без меня.

Спустя два дня я все же прилетела к ним. Не предупредила, хотела сделать сюрприз. Осюрпризилась, конечно. Как раз в этот момент Виталик целовался с Ритой, нашей общей подругой. Нужно было уйти в номер, не знаю, порыдать, напиться или просто заснуть. Но я решила проветрить голову и съехать со склона….

- И это было плохой идеей? - вопрос Веррена прозвучал в паузе, пока я собиралась с мыслями.

- На горнолыжных курортах хватает травм. Переломы, растяжения и всякое разное. Но самые опасные травы при столкновениях. Я правда не заметила того лыжника… Оказалось, благодаря металлическому канту, лыжи легко разрезают даже куртку. И не только куртку. Так я попала в реанимацию.

- И поэтому ты перестала пускать людей в свою жизнь?

- Нет. Виталик, конечно, тот еще урод, но не из-за этого, - я покачала головой, понимая, что этот разговор будит во мне слишком много воспоминаний. - Когда я попала в больницу после травмы, мне нужно было переливание крови. Много, очень много крови. А у меня редкая группа четвертая отрицательная. И мне искали донора. Хотя у меня пять сестер и братьев и родители, у которых… первая группа. Их кровь мне не подошла.

Ох, кажется, я сейчас кого-то серьезно удивила. Недоуменно сведенные брови, озадаченный взгляд, словно Веррен пытается разгадать одну из тайн мироздания.

Мне вдруг стало смешно. Я сейчас сижу где-то посредине волшебного леса и рассказываю мужчине, который умеет превращаться в дракона и живет в мире фей и единорогов, почему я такая фригидная дура.

Истеричный смешок пробился сквозь текущие слезы. Я торопливо вытерла тыльной стороной ладони соленую влагу со щек и пояснила:

- У родителей с первой группой крови никогда не родится ребенок с четвертой. Никогда. Они мне чужие. Все чужие. И даже мама, которая пекла мне пирожки с корицей. Никто в семье кроме меня не любил корицу, а она все равно пекла, хоть пять штучек. И братья, которые учили меня плавать и носили землянику из леса, сестры… А я им никто! Знаешь, это в четырнадцать забавно думать о том, как у таких дураков-родителей могла родиться такая умница-дочка, а когда тебе двадцать пять - это совсем не весело.

- Значит, ты приемная?

- Да…

- Ты поговорила с родителями?

- Нет, - я покачала головой, вновь вытирая слезы. - Не хватило духу. Я даже на Новый год не ездила уже два года. Но я нашла… настоящую мать. Знаешь, деньги творят чудеса. И та самая акушерка, которая когда-то принимала роды в роддоме Иркутска, оказывается, так любит вспоминать прошлое, особенно за пару сотен шуршащих купюр…

Веррен оказался отличным слушателем. Тем самым, который не пытается вставить свои ценные замечания, не перебивает и не лезет с замечаниями, а просто слушает.

И он слушал, пока я захлебываясь от мыслей и воспоминаний, перескакивая с одного на другое, рассказывала, как в том далеком году, когда некогда великой страны вот-вот не станет, жаркой июльской ночью в одном старинном городе на берегу Ангары родились две девочки.

Им обоим не повезло.

Одна родилась уже мертвой. Не зря ее мать из маленькой сибирской станции отправили в Иркутск “на сохранение”. Но это не помогло.

Вторая оказалась недоношенной семимесячной, слабенькой и маловесной. Впрочем, ее матери, девятнадцатилетней студентке местного института, нежданная дочь была и здоровой не нужна. Она кричала ошалевшей акушерке: “Она будет инвалидом! Зачем мне ребенок?! Я замуж хочу!” А после написала отказную в Дом малютки и ушла. Залетный ребенок от такого же студента второго курса ей был не нужен. Она собиралась выйти замуж за профессора геологии.

Отказная не пригодилась.

- Они поменяли детей? - спросил Веррен, молчавший все это время.

- Да. Акушерка оказалась удивительно понятливым и сговорчивым человеком. А я после детской реанимации уехала жить совсем в другую семью в один маленький сибирский городок у железнодорожной станции.

- Что ж, по крайней мере твоя мать своей гиперзаботой не превратила тебя на триста лет в камень, - невесело хмыкнул мужчина. - А ты все же выросла в семье. А что в медальоне? Ты постоянно так цепляешься за него.

Я помедлила и все же вытянула из-за шиворота кругляшок медальона. Створки привычно сухо щелкнули, открывая застежку.