Остаться до рассвета - Арина Предгорная

После рёва ветра в ушах, гула призрачного огня, голосов, шепчущих и выкрикивающих что-то неразборчивое, упавшая тишина казалась оглушительной.

Жаль, девчонка видела. Конечно, испугалась. Надо было запереть её в купальне. Прекрасно понимая, как всё это выглядит со стороны, он не хотел давать ей исчерпывающих объяснений, даже если они успокоят её. Объяснять — значит, делиться всем этим, что составляет часть его жизни, а делиться Ар не стремился. Меньше знает — спокойнее живёт. Иногда лучше видеть иллюзии. Пройдёт несколько недель — и рыжая покинет его дом, и не надо ей уносить с собой ничего лишнего. Пусть живёт на своей солнечной стороне.

Чаще всего идущие через лес просят как раз мести, так как своими силами исполнить её бывает непросто. Ещё богатства. И любви. Над последним Ар, не стесняясь, глумился, с первым нередко помогал.

Человек, сумевший пробраться на полянку сквозь просыпающийся от зимней спячки Шелтар, с названной ценой согласился сразу, принял без колебаний — сожалений в этой выжженной душе не осталось, надежд тоже. Пустота, пепел и жажда отмщения. Если бы просто чьей-то смерти желал, как бывает у иных — маг, не колеблясь, указал бы на дверь. С теми, кто хотел быстро и не своими руками устранить удачливого конкурента, соперника, получить высокий пост, деньги, славу — разговора давно не выходило. Ар и не тратил слов. А вот такие, как этот, сегодняшний, с мёртвыми глазами, в жизни которого не осталось ни семьи, ни любви, ни дружбы, ни доброго имени, и кто знал виновника своей разрушенной жизни, кто делился мечтами, доверял как самому себе, чтобы однажды всё-таки прозреть…

Чем-то фрагменты судьбы этого мужчины, потрёпанного, состарившегося раньше срока, и его брата напоминали их с Велом. Вел, светленький любознательный мальчишка, похожий на ангелочка. У него был особый дар — ему безоговорочно верили, и так опрометчиво. Жаль, Ар, когда-то Гарт, не сразу это понял. Что ж, один из них троих, наверное, должен был походить на отца. А смерти Вела Ар не желал. Глубоко в душе, может, и не жалел, но не желал точно.

Истовое желание разъедало душу просителя, но кровь на руках — останется у Ара. А вот отката не будет, не заноют старые шрамы, не полопаются, причиняя боль. Такие желания одарившие мага любят, а его мнения никто не спрашивал.

— Выпей, — мягкие звуки её голоса словно погладили по лицу.

Элге примостилась с краешка постели, протягивала кружку с питьём. Прямая, с очень ровной спиной, нездоровая бледность на миловидном лице, а руки не дрожат. Отшельник кое-как принял сидячее положение, забрал кружку, избегая смотреть девчонке в глаза. Сил не было. Хороший отвар, он бы не сделал лучше. И не такой горький, как выходил у него самого.

— Тебе нужна помощь? Я ещё не очень сильна как целитель, но могу поделиться…

— Чем?

Какой же противный у него голос, аж самому тошно. Маг отдал ей опустевшую ёмкость. Смелая. Боится того, что увидела, не понимает, а всё же… Добрым целителем будет, когда как следует разовьёт свой дар.

— Тебе нужно восстановиться, одного действия трав недостаточно.

— Мне нужен сон, — мотнул головой Ар. — Отвар отличный, его вполне достаточно. Чуть позже выпью ещё.

Она покусала губу.

— Это…каждый раз так?

— По-разному. Я же говорил: человек загадал месть. Светлой и красивой она не бывает.

Он подложил под спину подушку, прикрыл сгибом локтя лицо. При его величестве и его сиятельстве валяться трупиком было крайне стыдно, а сейчас, в присутствии девчонки, он почему-то не испытывал той жгучей неловкости, и это странно. Она смотрела не столько с жалостью, сколько с опаской, выжидательно, но он не мог заставить себя велеть ей встать с кровати и вернуться к своим занятиям. В её близком присутствии было что-то…правильное.

Элге налила в кружку новую порцию отвара, поставила кувшин на пол, кружку обняла ладонями.