Мельничиха из Тихого Омута 2 - Ната Лакомка

Подружкой невесты на моей свадьбе вызвалась быть Сюзетт Квакмайер. И хотя свадьба предполагалась только через неделю, перед девичьими посиделками Сюзетт пришла пораньше, чтобы помочь мне нарядиться.

— Вы и в первый раз выходили замуж в простом платье, и сейчас не хотите прикупить что-нибудь понаряднее? — мурлыкала она, заплетая мне косы и украшая их последними осенними ромашками.

— Если тратиться на каждую свадьбу, — ответила я уклончиво, — на жизнь не останется.

— Да ладно, не прибедняйтесь, хозяйка, — усмехнулась Сюзетт. — Ваша деловая хватка уже в поговорку вошла. Теперь у нас в деревне говорят — мельничиха за что ни возьмётся, ей всё удаётся.

— Замечательно, — пробормотала я, внимательно наблюдая за девицей в зеркало.

Нет, Сюзетт ничуть не изменялась в отражении. Она приветливо улыбалась чуть широковатым ртом и вплетала в пряди моих волос цветы — ловко, очень легко, так что можно было задремать.

Наверное, я и задремала, потому что прошлую ночь Рейвен измотал меня до головокружения, так что я после вторых петухов отбивалась от него подушкой и клялась, что если он не даст мне хоть немного поспать, то отменю свадьбу.

Во всяком случае, когда Сюзетт сунула мне в руку яблоко, я вздрогнула и открыла глаза.

— Скушайте яблочко, — сказала она, доплетая последние пряди и туго перевязывая их лентой. — Оно сладкое, его успели снять ещё до морозов.

— Спасибо, — поблагодарила я, но есть совсем не хотелось.

Причёска была готова, Сюзетт помогла мне надеть новую рубашку и праздничный корсаж — чёрный, с алым кантом, а потом начали собираться гости.

Мельничиха Эдит не была девицей на выданье, поэтому ей и не полагалось девичника, но в деревне рассудили, что лишних праздников не бывает. В нашу кухню набилось столько народу, что пришлось тащить лавки и со второго этажа, и со двора, чтобы усадить всех.

С угощением мы с мамашей Жо постарались, и в ближайший час народ лопал и нахваливал яблочные и мясные пироги, жаркое с подливом из красного вина, печёночный паштет, которым были нафаршированы варёные яйца, и прочее деликатесы, рецепты которых я смогла припомнить.

Были здесь и Модести, и Кармэль, которых я запомнила в числе ведьмочек, а остальных нам придётся вычислить.

Когда все выпили и расслабились, я взялась говорить речь. Начала с благодарностей, что пришли разделить мою радость по поводу свадьбы, а закончила не так, как гости ожидали.

— Я ведь из другой деревни! — объявила я, вскочив на лавку, чтобы привлечь внимание всех. — А у нас существует прекрасный и трогательный обычай! Чтобы удача невесты перешла и на гостей, надо посмотреться вместе с невестой в зеркало! Несите зеркало!

Жонкелия тут же притащила зеркало в полметра длиной, в крепкой деревянной раме.

— Кто первый? — весело заголосила я. — Пусть подходит каждая! Никто не уйдет, пока не посмотрится в зеркало!

Девицы со смехом подходили ко мне, и я обнимала за шею каждую, прижимаясь щекой к щеке и улыбаясь от уха до уха.

Но были и такие, кому срочно понадобилось выйти. Вот прямо сейчас и ни минутой позже!

Таких на выходе встретил Рейвен в сопровождении четырёх городских стражников, один из которых держал такое же зеркало, как Жонкелия.

Кто-то начал понимать, что дело нечисто, раз на девичнике появился жених при исполнении, а кто-то торопливо пошёл к лестнице и попытался открыть оконные ставни, которые мы предусмотрительно приколотили снаружи.

— Все окна и двери закрыты! — крикнула я, чтобы бедняжки не суетились. — А на печной трубе — сетка для ловли птиц! Не сбежит никто!

Ведьмочек вычислили за час, не больше. Справились бы и быстрее, но через пятнадцать минут стало ясно, что девичник превращается в массовый арест, и началась паника, усмирить которую смогли только Рейвен и отряд городской стражи, прятавшийся до этого в курятнике.

Я торжественно вручила Рейвену список имён тех девиц, чьё отражение не соответствовало оригиналу. Их оказалось одиннадцать: