Ученик некроманта. Игры проклятых - Александр Гуров

– Позвольте мне убить его, – взмолился Батури. – Я не могу наблюдать за страданиями соплеменника.

– Закрой глаза, – бросил Балор Дот, продолжая играть со своей добычей, словно матерый кот с обессилевшей мышью.

Клавдий стиснул зубы и сжал кулаки, пытаясь заставить себя бесстрастно наблюдать за унижением себе подобного, но не выдержал. Рванулся навстречу своему соплеменнику и был так же быстр, как ветер. Всего за мгновение он оказался рядом и, сорвав с пояса изогнутый кинжал, вогнул сталь в глаз вампира, после чего резким и грубым движением, вырвал сердце из груди своего сотоварища и проткнул его кинжалом, случайно пробив насквозь и собственную ладонь, чем приковал мертвое сердце к своей плоти.

– Приговор исполнен! – выкрикнул Клавдий, давая понять, что свершил изначальную волю короля и не нарушил ни одного из его приказов.

Толпа на мгновение затихла, не понимая или не желая понимать, что концерт окончен, зато секундой позже разразилась бешеными криками. Кто-то начал скандировать: «Братоубийца!» – и в тот же миг все и каждый с воодушевлением подхватили клич. Батури с силой вырвал клинок из собственной руки, бросил пробитое насквозь сердце на пол, после чего, не сказав ни слова, обратился в кожана и взметнул к небесам, туда, куда путь каждому из некромантов заказан. Он хотел свободы, той свободы, которую ему обещал и пророчил Каэль. Клавдий знал: чтобы добиться своего, надо пройти тяжелый, кровавый путь, путь через тернии, и был готов к этому. Его жизнь – это не удовольствие, это боль. И он выдержит испытание болью.

– И ты ничего ему не сделаешь? – удивилась Морена, когда летучая мышь, превратилась в черную точку, едва заметную на ночном небосводе. – Он ушел безнаказанным.

– И за что я должен его наказывать? – невозмутимо поинтересовался Балор Дот.

– Он нарушил твой приказ, вмешался в твой поединок.

– Он исполнил мою волю, – отозвался король.

– Твоя бездейственность опасна для Хельхейма. – Морена перешла на шепот, чтобы никто не услышал ее слов: – За пять веков твоего правления мы так и не смогли разрушить «купол», люди с каждым годом дают все меньший налог, твой запрет на обучение юных некромантов привел к тому, что нет новых магов и знаний. Если ты не найдешь ответов на вопросы, волнующие страну, я публично обвиню тебя в квеитизме.

– Это угроза? – хмыкнул Балор Дот.

– Это единственная возможность для Хельхейма вернуть утраченное могущество. Ты должен отправиться в Залы Аменти и выискать для некромантов путь к спасению, отыскать возможность, чтобы разрушить «купол».

– Ты слишком рано заговорила о том, чем я должен заниматься, а чем нет. Я сам решу, что и когда мне делать, – отрезал Балор Дот и посмотрел на своих рабов.

Празднование набирало силу. Никто не обращал внимания на диалог королевской четы. Особо ретивые некроманты устроили собачьи бои[13], другие жонглировали огненными шарами, остальные поглощали вино и яства, не обращая внимание на то, что вино оседало мокрыми пятнами на одеждах, а пища вываливалась из штанов и платьев. Все веселились, как могли. Сегодня был праздник смерти, и она, словно придя по зову, витала высоко над землей, озаряя танцы мертвых своей улыбкой. Луна, радуясь приходу своей власти, шире открыла всевидящее око и мутным полумертвым светом обогрела чертоги тьмы. Празднование удалось, но лишь королевская пара так и не смогла найти в эту ночь взаимопонимания.

– Ты должен выполнить долг перед государством, – стояла на своем Морена.

– Откуда такая забота о стране, которую ты ненавидишь? – Король получал удовольствие от бешеных метаний своей Королевы.

– Я здесь – чтобы править, и править я хочу не кучей безмозглых костяшек, а миром.

– Далеко идущие планы, – одобрительно кивнул Балор Дот. – Может, сама и отправишься туда, куда так яро пытаешься меня загнать?

– В Залы Аменти не может зайти женщина. К тому же, у меня не хватит ни опыта, ни сил, чтобы покорить Тьму и заставить ее открыть мне будущее. Если только один человек, способный на это…

– Я не человек, женщина… – задумчиво протянул Балор Дот. – Но ты права: кроме меня никто не переборет Тьму – она пожрет любого без вопросов и усилий. Только ты не учла одного: я не оставлю трон пустым, а ты не получишь полной власти.

– Ты можешь оставить преемника, но лишь на тот срок, пока не вернешься из Залов Аменти, чтобы, получив знания, покорить весь мир, – предложила Морена, чувствуя, что лед тронулся и надо подбивать короля до нужного шага, пока еще не слишком поздно. К тому же он клюнул на уловку – решил, что Морена стелет дорогу для себя. Этим можно воспользоваться, чтобы дать путь другому.

– Нет, – кратко ответил Король. – Этому не бывать.

– Назначь того, кто ближе к тебе, чем кто бы то ни было – того, кому ты доверяешь, как себе. – Глаза Морены загорелись: она чувствовала близкий успех.

– Я доверяю себе, и только себе, – отрезал Балор Дот, но Морена неустанно твердила свое:

– Тебе не надоело бездействовать? Ты был первым генералом Трисмегиста, твои подвиги вошли в историю как самые безрассудные, самые провальные, но в итоге – победоносные. Ты стал стар в королевских палатах, а твой дух воина угас. Теперь ты – история. – Морена атаковала тем, о чем каждый молчал, чтобы не разгневать повелителя, но у некромантки не было других шансов повернуть ситуацию в свою сторону, и она рисковала, даже не догадываясь, что задевает с виду бесчувственного, как камень, мертвеца за живое и волнующее. – Тебя боятся, тебя презирают, но уже никто не говорит о том, что ты способен на что-то большее, чем просиживать на троне вечность. Ты пустышка с пышным прошлым, но никчемным будущим.

– Замолкни, – обрубил Балор Дот. – Иначе твое правление не затянется и на день.

– Я сказала все, что хотела сказать, – гордо вскинув подбородок, отчеканила Морена. – Теперь выбор за тобой: либо сидеть на троне, ожидая, пока кости не превратятся в труху, либо действовать, чтобы раздобыть не только прошлую, но и настоящую славу, а разом с ней и всеобъемлющую власть.

– Мне нравится твоя настырность! – расхохотался утробным смехом Балор Дот, словно вместо него хохотала смерть. – Виолетта была слишком пуглива, чтобы говорить по существу. Но и тебе не стоит быть излишне ретивой – ты можешь плохо кончить.

– Хель[14] убережет свою рабыню, – гордо заявила Морена.

– Боги бессильны там, где правят бессмертные, – отпарировал Балор Дот. – Но я запомню ее имя на твоих устах.