Манускрипт - Анастасия Андрианова

– Пойдем. Соседи почти все уже ушли, хотя еще и рановато. Эти земли соскучились по балам Вольфзунда. Да и нам самим хочется развлечься.

Лисса постоянно оправляла платье и венок, озираясь по сторонам и нервно покусывая губы. Алида поняла, что она волнуется перед балом, ведь для нее танец с Мелдианом будет иметь очень личное значение. Алида снова задумалась, есть ли у странного рогатого чувства к ее новой подруге или он просто жаждет заполучить сразу несколько десятков страниц Манускрипта? Следом за этой мыслью пришла другая: а есть ли у альюдов вообще чувства?

Древуны шли на бал целыми семьями: веселые, красивые, наполненные какой-то необычайной жизненной силой. Алиде подумалось, что сама земля питает этот народ и по венам у них течет свежая родниковая вода, а в сердцах трепещут листья бересклета. Алида приметила черноволосую чаровницу, которая сейчас надела платье из темно-болотной парчи. Лягушка гордо восседала в прическе женщины и оглядывала прохожих надменным взглядом.

– Вы позволите вас проводить? – К Алиде подскочил стройный высокий парень-древун с кудрявыми волосами медового цвета. В его глазах цвета свежей травы плескались озорные искорки.

– Позволю, – кивнула Алида, и тот, галантно взяв ее под руку, повел по тропе, уходящей глубоко в лес. Над тропой вились светляки, и дети-древуны с радостным писком ловили их ладонями.

– Меня зовут Льед, – представился юноша. – А ты – ведьма из Биунума?

– Травница, – ответила Алида. Она гадала, где будет проходить бал: под открытым небом, на какой-нибудь лесной поляне или же в чаще прячется еще один замок с просторными залами?

Со всех сторон по лесным тропам двигались гости, прибывшие на бал. Алида только сейчас поняла, сколько чужестранцев приняли Птичьи Земли. Интересно, где они все остановились? Какие еще деревни, а может, и целые города скрываются за лесами? Когда-нибудь, когда все снова станет хорошо, она непременно найдет способ вернуться сюда и погостить в других поселениях волшебных земель.

Алида без стеснения разглядывала прибывших через прорези для глаз в цветочной маске. Она сразу почувствовала, что, кроме нее, людей среди гостей нет. От каждого из них исходили незримые, но ощутимые волны магической силы. Ей нравилось здесь, хоть сердце и трепетало в беспокойстве.

Как бы красиво и таинственно здесь ни было, она чужая. И она чувствовала это. Хотя, может, это просто волнение разжигало в груди юной травницы противоречивые чувства.

Деревья расступились, будто по волшебству, и процессия древунов ахнула. Огромная, почти идеально круглая лесная поляна слабо поблескивала в сумерках, словно присыпанная серебряной пылью. Несколько десятков длинных столов расчертили поляну на части, оставляя нетронутой большую площадку в центре. На пригорке, покрытом сизым мхом, высилось величественное кресло, похожее на трон какого-нибудь злого короля из сказок. Алида невольно вздрогнула, осознав, кому принадлежит это место.

Древуны столпились на краю поляны, шепчась и не решаясь продвинуться дальше. Зато другие гости земель с радостными криками бросились к столам. Алида сперва не поняла: зачем бежать к столу, на котором пока нет ничего вкусного? Но едва те приблизились, на столах тотчас появились блестящие блюда с различными яствами и кубки с темным вином. Над поляной тут же разнеслись терпкие ароматы.

Алида не сразу заметила щуплую фигуру в тени деревьев, которая возилась с какими-то палками. Точнее, если бы не возглас Лиссы, не заметила бы вообще.

– Мелдиан! Давай я тебе помогу! – крикнула Лисса и бросилась к альюду. Алида присмотрелась и с ужасом поняла, что он что-то делает с насаженными на колья человеческими черепами, теми самыми, которые охраняли его дом в чаще.

– Ну же, ребята, неужели вы разучились? Ни за что не поверю, – бормотал он, щелкая пальцами по мертвым челюстям. Его крылья напряженно топорщились из прорезей в бархатном камзоле цвета спелой ежевики.

Один из черепов скрипнул, потрещал челюстным суставом, крякнул, покряхтел и принялся выстукивать зубами что-то, напоминающее барабанную дробь.

– Живы, голубчики! – воскликнул Мел, едва не плача от счастья. Потом, заметив Лиссу с Алидой, которые все это время наблюдали за ним, пояснил:

– Папин любимый ансамбль. Других музыкантов почти не признает. Эстет он у меня.

Алида не отрываясь наблюдала, как один за другим черепа оживают и начинают кто стучать, кто скрипеть зубами, а кто даже петь. Целая стая мурашек пробежала у нее по спине, когда все звуки, издаваемые черепами, слились в один потусторонний, жутковатый, но в общем-то красивый мотив.

– Ох, Мел, это прекрасно! – заворковала Лисса. – Ты отлично с ними ладишь, это истинный талант.

– А то. – Рогатый улыбнулся, обнажив мелкие острые зубы, и взъерошил и без того торчащие во все стороны темные волосы. – Шикарно выглядишь. Да и ты, Алида, ничего. С кем танцевать будешь?

Алида что-то промычала в ответ и сделала вид, что закашлялась.

– Я еще улажу парочку организационных моментов, а вы пока отведайте вин, – сказал Мелдиан.

Подруги отошли к столам, за которыми уже расселись многие гости. Алида восторженно разглядывала наряды присутствующих, смущаясь и краснея, когда взгляд натыкался на тех, кто все-таки решил обойтись одним-единственным венком на голове. А таких эксцентричных особ здесь собралось немало.

– Подумать только, я могу выйти замуж за сына самого Вольфзунда и жить, где душа пожелает, – мечтательно сказала Лисса и плеснула вина в свой бокал. – Как удачно, что они вернулись именно сейчас. А то была бы старухой. Или еще не родилась бы. И другая девушка могла бы занять мое место.

– А тебя только его положение в обществе интересует? – осторожно спросила Алида, поглядывая на мясной рулет. Пока никто не ел, скрашивая ожидание хозяина лишь напитками.

– Ну нет, конечно, – смутилась Лисса. – Хотя и это тоже. Мел хороший мальчик, я это чувствую, хоть и знаю его недолго.

Желтая луна, похожая на масляный блин, выплыла из-за леса и набросила золотистую шаль на собравшихся. Томительное ожидание повисло в воздухе, и Алиде казалось, будто она даже различает его аромат, тонкий, сладковатый… Но, может быть, этот запах всего-навсего принадлежал цветам, из которых была сплетена ее маска.

Бледный, болезненного вида мужчина-альюд что-то шептал на ухо одной из чаровниц, и та, зашелестев платьем, обернулась на Алиду. Она неуютно поежилась: наверняка все поняли, что она здесь чужая. Она подумала, что альюды точно так же чувствуют, что в ней нет ни капли волшебства, как она сама чувствует магический флер вокруг них. «Я как скорлупка от яйца, – пронеслось у нее в голове. – С виду такая же, как все они, только внутри ничего нет…»

– Ну, почему ничего нет? – Ехидно скалясь, к ней подсел остроносый альюд. Алида вздрогнула от неожиданности и брезгливо сморщила нос, увидев его длинные ногти с полосками грязи. – У тебя есть то, чего лишено большинство из нас. Душа, милочка, у тебя есть душа. А это, поверь, дорогого стоит.