Возвращение ведьмы - Пола Брекстон

– Меня зовут Робин, миссис. Прошу вашего прощения, но наш Кусака сильно поранился. Нам сказали, мы мо́гете ему помочь.

Я присмотрелась к обмякшему тельцу – мальчик, крошечный, лет шести, без сознания, а его левая рука и кисть обмотаны окровавленной тканью. Сам он был покрыт сажей и грязью, похожей на угольную пыль.

Лотти потянула меня за юбку.

– Пожалуйста, миссис, помогите ему!

Меня опередил Эразмус.

– Заносите, – сказал он, придерживая дверь. – В кухню.

Лотти провела друзей внутрь, и они уложили мальчика на стол по моей просьбе.

– А ну осторожно! Лотти, что с ним случилось?

– Кусака работает с пони в катакомбах.

– В катакомбах? – засомневался Эразмус. – Что же там могут делать дети?

– Это не настоящие катакомбы, мистер. Их просто так называют. Она говорит про туннели под Кэмденом.

– А, да. – Эразмус кивнул. – Там перевозят товары с баржи на станцию.

– Кусака присматривает за пони, которые тянут тележки, – продолжила Лотти. – Он маленький, понимаете, вот пони его и любят. Он ведет их по туннелям, когда повозки загружены, а потом возвращается снова.

– Они перевозят уголь? – спросила я, вытирая лицо мальчика, чтобы открыть ему глаза и проверить зрачки.

– Именно так, миссис. Его сыплют в мешки, а они уже идут в тележки. Что куда, решает старый мистер Антробус, и он должен все проверять, только на этот раз груз закрепили плохо, ведь он упал, когда они спускались. Пони испугался и побежал, а Кусака за ним, хотел успокоить, но он такой маленький… – Лотти умолкла, и из ее голубых глаз покатились слезы, размазывая грязь по щекам.

Я осторожно осматривала конечности мальчика. Он тихо застонал, когда я коснулась руки, но в себя так и не пришел.

– Лотти, его переехала тележка?

Девочка покачала головой.

– Она перевернулась. Там туннель немного изгибается, вот она и упала. А Кусака застрял между ней и стеной. С ним же все будет хорошо, миссис? Правда?

– Хорошо, что вы принесли его ко мне. Я сделаю все, что в моих силах.

Бедная девочка продолжила беззвучно плакать.

– Эразмус, почему бы вам не отвести Лотти к миссис Тиммс? Я здесь справлюсь.

– Отличная мысль. Пойдемте, юная леди. Посмотрим, не осталось ли у миссис Тиммс ее знаменитого лимонада, а?

Отправив мальчишек на улицу, Эразмус ушел с Лотти на кухню своей домоправительницы, и я осталась наедине с хрупким пациентом. Помимо руки, я обнаружила на нем удивительно немного травм. Порезов и ушибов оказалось предостаточно, однако голова осталась цела. Я подозревала, что сознание он потерял от боли в руке, и развернула бинты. Перелом был далеко не простым. Нижняя часть конечности и кисть были настолько раздроблены, что я испугалась, что не смогу их спасти. Еще больше меня тревожила попавшая в открытые раны грязь – велик риск серьезного заражения. Я в который раз прокляла времена, в которых еще не было антибиотиков, и приготовилась использовать все свои целительские силы и таланты, как хирурга, так и ведьмы, чтобы Кусака выжил.

Первым делом было необходимо промыть и перевязать раны, вправить кости. Потом уже перейти к мелким травмам, а затем выкупать мальчика, уложить в постель, накормить. Отыскав кухонные ножницы, я принялась осторожно срезать ткань порванного рукава. Стоило мне добраться до плеча, как в нагрудном кармане что-то шевельнулось. Я замерла, затаив дыхание. Под землей наверняка живут крысы. Может, одна из них решила воспользоваться случаем и прокатиться под одеждой бедного мальчишки? Я выхватила из печи кочергу, готовая сразу же забить тварь, что появится наружу. Однако из курточки высунулась отнюдь не крыса. Это была маленькая, грязная белая мышь.

23

Теган

Первое, что я уяснила, когда Таклит приняла меня в ученицы, что для нее это слово, очевидно, означало то же самое, что и прислуга. С самого знакомства она только и делала, что отдавала мне приказы и заставляла выполнять необходимую для выживания в пустыне работу. Мне приходилось подметать шатер, ухаживать за ее верблюдом и двумя козлами, выводить их щипать скудные растения между камнями или собирать высохший навоз для костра. По ночам, когда температура воздуха резко падала, а Таклит любила тепло, мне приходилось поддерживать огонь. Она даже могла тыкать в меня ногой, пока я не проснусь и не добавлю в чертов костер навоз, хотя вполне была способна сделать это и сама, ведь все равно не спала.

«Это работа для прислуги, – сказала она мне. – Благословенная Таклит – не прислуга».

«У Благословенной Таклит еще два дня назад никакой прислуги не было, – заметила я. – И как же она тогда поддерживала огонь?»

Ее привычка говорить в третьем лице оказалась заразной.

«Она использовала магию», – пожала плечами Таклит.

«Но сейчас она скорее будет использовать меня, верно?» – поинтересовалась я, роняя в огонь очередной кусок сухого навоза.

Спорить Таклит не стала.

По утрам я обычно брала заранее смолотое просо, смешивала его с водой и пыталась приготовить хотя бы сносные лепешки. Сама я результатом была вполне довольна, а Таклит, конечно же, заявляла, что это лишь жалкое подобие настоящих лепешек. Лишь через пять дней она откусила немного, а потом ворчливо буркнула «уже лучше». Оказалось, что у Таклит, слава Богине, есть собственный колодец, иначе она точно заставила бы меня тащиться за водой по пустыне. Странно, что этот колодец был всего в нескольких ярдах от места, где меня оставили берберы, но тогда я его не увидела. Мимо него неспешно прошла целая вереница верблюдов и людей, однако никто его не заметил. Позже, когда я поняла, насколько Таклит могущественная, все стало на свои места. Каждый раз, как я приходила за водой, то находила колодец в новом месте. И на следующий день опять. Возможно, Таклит действительно была Величайшей ведьмой среди живущих. Она явно находила удовольствие в том, чтобы подкинуть мне еще трудностей, словно их было маловато.

Как-то раз, когда в пустыне не было даже ветерка, который мог бы высушить постоянно льющийся с меня пот, и когда я уже была готова найти клочок тени, даже если придется делить его со скорпионами, и свернуться там, чтобы представить, что я где угодно, где нет этой адской жары, Таклит перешла все границы.

«Принеси воды», – сказала она мне, усаживаясь на камень, откуда любила глядеть на пустыню. Таклит могла заниматься этим очень долго.

Я потащилась к колодцу, но на прежнем месте его уже не было. Я стала его искать, едва сдерживая злость. Мало того, что мне приходилось прислуживать этой гадкой женщине, так она еще и насмехалась надо мной себе на забаву. Спустя полчаса бесполезного шатания по горячему песку я сдалась и снова пришла к камню, где Таклит так старательно занималась ничегонеделанием.

«Там больше нет колодца».

«Он на своем месте».