Умри ради меня - Эми Плам

Я кивнула, не говоря ни слова. Мы пересекли авеню с трехполосным движением и пошли дальше.

— Люсьен предал сотни человек, а не напрямую — так и тысячи, он отправлял своих соотечественников на смерть, пытал и убивал, чтобы продвигаться вверх по служебной лестнице. Он быстро достиг высокого поста в министерстве информации и пропаганды режима Виши.

В июне 1944 года группа бойцов Сопротивления, переодетых в форму милиции, ворвалась в здание министерства информации, куда ради безопасности переехали Люсьен и его жена. Была уже ночь. Бойцы нашли пару в постели и убили обоих.

У меня отвисла челюсть. Похоже было на то, что Винсент рассказывал о событиях, в которых участвовал лично…

— И ты тоже там был? — решилась спросить я.

Винсент кивнул.

— Да, вместе с двумя другими ревенантами. А остальные были людьми, и они не знали, кто мы такие.

— Но Люсьен-то тогда был человеком! А ты говорил, что ревенанты стараются не убивать людей.

— Вообще нам было приказано захватить Люсьена в плен, чтобы он мог ответить за свои преступления по закону. Но среди людей был один, чью семью Люсьен уничтожил лично, и он не смог сдержаться. Он застрелил их.

Я вздрогнула, представив себе всю эту картину. В подобных историях всегда ждешь, что зло будет наказано. Но если подумать о том, каково оно в реальности… быть застреленным в постели, вместе с женой… Это было слишком ужасно.

— Люсьен в ту ночь запомнил наши лица, и, когда он вернулся в качестве ревенанта, он начал охотиться на нас. Он сумел убить большую часть людей, участвовавших в операции, и со временем добрался и до двух других ревенантов. Остался только один я. Мы уже несколько раз сталкивались с ним, но он не сумел меня убить. И я его — тоже.

— Но тогда какого черта Шарль с ним разговаривал? — спросила я.

— Ты должна понять… Шарль — совсем не плохой. Он просто запутался. Я говорил тебе, что ему было очень трудно смириться с нашей судьбой. Это ведь действительно нелегко, постоянно умирать и оживать. Когда ты кого-нибудь спасаешь, а потом видишь, что этот человек радуется жизни, чувствуешь, что дело того стоит. Но иногда ведь получается не так, как хочется. Например, тот, кого ты спас при попытке самоубийства, повторяет ее, и уже успешно. Юнец, которому ты не дал умереть от наркотика, не видит в том причины изменить свою жизнь и снова окунается в то, из чего ты его вытащил. Как раз поэтому Жан-Батист и не хочет, чтобы мы наблюдали за спасенными.

Но хуже всего — это когда ты пытаешься кого-то спасти и терпишь неудачу. Шарль не сумел спасти ту девочку. Он, конечно, спас другого ребенка, но он не в силах сосредоточиться на успехе. Он одержим провалом. И тем, как теперь чувствует себя мать малышки. У Шарля доброе сердце, — тихо продолжил Винсент. — Может быть, даже слишком доброе и большое. И тот случай стал для него последней соломинкой. Я вижу только одну причину к тому, что Шарль отправился к Люсьену: он просто уже не может выносить нашу жизнь. Он хочет умереть. Если он сам дался им в руки, ему только и нужно, что попросить убить его и сжечь его тело. А они, конечно, будут только рады это сделать.

— То есть он задумал самоубийство?!

Я остановилась, охваченная ужасом при мысли о том, что Шарль намеренно отправился навстречу окончательной гибели.

— Похоже на то.

Винсент взял меня за руку и потянул вперед. Мы уже почти дошли до его дома.

— Но если Люсьен — настоящий убийца, то… что будет с Джорджией?

История Шарля меня потрясла, но в тот момент я могла думать только об опасности, грозившей моей сестре.

— Какие между ними отношения? — спросил Винсент.

— Похоже на то, что они встречаются… что у них настоящие свидания.

— Думаешь, это всерьез?

— У Джорджии ничего не бывает всерьез.

Винсент немножко подумал:

— Вокруг Люсьена всегда много женщин, и у него вроде бы нет причин убивать кого-нибудь вроде Джорджии. И если она сама не впутается в дела его банды, то, скорее всего, худшее, что ей грозит, так это то, что Люсьен ее как-то использует, а потом прогонит.

«Да уж, весьма утешительно, — подумала я, совсем не утешенная. — Сестра встречается с убийцей-маньяком, но если она не станет вмешиваться в его дела, все может обойтись…»

Хотя мне было все так же страшно, от слов Винсента паника слегка поутихла. Потому что Джорджию никогда не интересовали чьи-либо дела, кроме ее собственных.

Мы дошли до ворот дома Жана-Батиста. Винсент взял меня за руку:

— Послушай, мне очень жаль, если из-за меня между тобой и твоими родными возникнет какое-то недопонимание… но я просто не мог сидеть там и говорить о пустяках после того, как она упомянула о том… чудовище.

— Нет, ты был совершенно прав. И совсем неважно, как ты об этом заговорил, при всех или один на один. Джорджия в любом случае отреагировала бы одинаково.

— Ты должна с ней поговорить, — настойчиво произнес Винсент. — Даже если ее отношения с Люсьеном не зашли далеко, все равно она оказалась в компании опасных людей.

Я кивнула.

— Да, я постараюсь…

Опасность постоянно подстерегала и самого Винсента, и подобных ему. Но теперь риску подвергалась моя сестра, и все выглядело уже совсем по-другому. Я как будто стала ближе к Винсенту. У нас появился общий враг. И я очень надеялась, что Джорджия выслушает меня и постарается сбежать подальше от угрозы.

— А сейчас ты что собираешься делать? — спросила я.

— Я собираюсь позвать всех и начать охоту на Люсьена. — Голос Винсента упал на целую октаву, глаза вспыхнули гневом. Он выглядел по-настоящему пугающим.

— Но ты будешь осторожен, ведь да? — спросила я, и меня снова пробрало холодом от страха, когда я осознала, что именно он задумал.

— Если получится, я бы предпочел покончить с ним прямо этой ночью. Но по ряду причин я пока не могу его уничтожить. И если он не захочет быть найденным, нам его не найти. Козыри пока что в его руках. — Потом, видя выражение моего лица, Винсент немного смягчился. — Не тревожься, Кэти. Постарайся зайти к нам завтра после школы, если сможешь.

— Завтра к этому времени ты будешь жив?

— Да, — ответил он одними губами.

Но в его глазах я прочла нечто совсем другое. Он был готов на все ради того, чтобы уничтожить своего врага. И ясно было, что собственная безопасность его ничуть при этом не беспокоила.

— Мне неприятно оставлять тебя вот так, — сказал Винсент, привлекая меня к себе и осторожно касаясь губами моих губ.

Каждое соприкосновение с его телом вызывало во мне взрывы огненных искр. «Интересно, а опасность — это афродизиак?» — с любопытством подумала я. Но вслух говорить ничего не стала, только обняла Винсента и ответила на его поцелуй.