Большая книга ужасов-56. Глаз мертвеца. Кошмар в наследство. Повелитель кукол - Евгений Некрасов

– Если вырастет, то еще не скоро.

Мы сели, свесив ноги с крыши.

На пристани полицейские выстраивали оцепление. Разбежавшиеся было туристы подходили и фотографировались на фоне. В небе протарахтел зеленый вертолет, направляясь к военному городку.

– Там, наверное, ваши командиры все телефоны оборвали, – сказала я.

Пороховницын махнул рукой:

– Тертычный отбрешется. А я потом рапорт напишу.

Я сфотала смартфоном тараканов и Пороховницына с автоматом.

– Для рапорта.

– Спасибо. Только никто этим картинкам не поверит. Даже показывать не стану, все равно скажут: монтаж, фотошоп. – Лейтенант подумал и добавил: – Лучше бы не поверили. Для всех будет лучше.

Спрыгнул с крыши, подошел к тараканам вплотную и отстрелил им головы.

Безмозглые туши зашевелились,[7]готовясь не то драпать, не то броситься на человека, но лейтенант двумя точными пинками отправил их за борт.

В воде мелькнула длинная тень, открылась бездонная воронка и в один длинный хлюп всосала остатки чудо-оружия.

– Рули к берегу, – сказал Пороховницын капитану.

На этом все и кончилось.

Тараканщика увели в наручниках полицейские, и больше я его не видела.

Супермонстр в реке так и не вырос – то ли волжская вода сильно разбавила голубую жидкость, то ли мир в очередной раз спасли мы с Пороховницыным, успев быстро испортить пентаграмму.

Правда, у пристани поселился большущий сом. Плавает на виду, никого не боится и развлекает туристов, целиком глотая батоны и жареных кур. Рыболовы спорят, сколько в нем килограммов и метров, и вспоминают сома весом в девятнадцать пудов[8], описанного натуралистом Сабанеевым в 1886 году. Почему-то Сабанеев забыл упомянуть, что поймали его в окрестностях Нижних, но об этом и так все знают. Спорщики сходятся на том, что рыба с тех пор измельчала. Сом у пристани потянет килограммов на двести – подросток! Многие не отказались бы поймать и такого, но продавцы кур и экскурсоводы горой стоят за своего кормильца. Даже по ночам дежурят, отгоняя браконьеров, приезжающих на джипах с лебедкой, стальным тросом и крюком, на который можно выловить подводную лодку.

Пороховницын, как только мы вернулись домой, сжег колдовскую книгу из мансарды, ушел в военный городок и пропал на целый месяц. Вернулся с третьей звездочкой на погонах. В ответ на поздравления говорил, что давно выслужил «старшего лейтенанта» по срокам и особых причин радоваться этому званию не видит. «Старлея» дают всем офицерам. Надо ухитриться не получить «старлея».

Конечно, у меня была к нему куча вопросов, но если Пороховницын о чем-то не хочет говорить, из него каждое слово приходится вытягивать клещами. «Где был?» – «Так, по службе». – «Что делал?» – «В основном рассказывал». – «О тараканах?» – «А об остальном меня не спрашивали».

Папа уладил дела с наследством и до конца отпуска успел пособирать грибы, накупаться в Волге и даже перевернуться на дяди-Сашиной яхточке, хотя Пороховницын утверждал, что это невозможно. Там специальная доска от переворачивания, называется «шверт». Так папа ее вынул и перевернулся. Вспомнил детство и уехал совершенно счастливый.

Теперь с нами живет мама, а у нее свои развлечения. В городе полно кружков для скучающих туристов, и мама занимается, похоже, в каждом втором, а в каждый первый записала Дрюньку. У нее пилатес, у него карате, потом у обоих курсы аквариумистов, и так дотемна. Дрюнька больше не рвется в побег – ему бы до постели дойти. Золотой ребенок!

Я опять остаюсь в доме за старшего, рисую на дяди-Сашином компе картинки в 3D и жду с полигона Пороховницына.

Вечерами, пока не вернутся мама с Дрюней, мы уничтожаем чудо-оружие. В огороде уже прикончили одну грядку с травой Урфина Джюса, а недавно расплавили газовой горелкой аквариум из гаража. Кто знает, может, это был просто грязный аквариум. Или в нем пряталась неизлечимая болезнь, или, если сунуть в аквариум голову, можно было превратиться в барана. Дядя Саша рассказал Пороховницыну только про траву, потому что не успевал с ней справляться без помощника. А что аквариум – тоже вува, мы только подозревали. Оставшееся от него расплавленное стекло и металл мы до последней капельки собрали в ведро, залили цементом и закопали на три метра под землю. На всякий случай.