Новый порядок - Виктор Косенков

— А кто дает взятку?

— Хороший вопрос. — Лукин поднял палец вверх. — Очень, я бы сказал, правильный вопрос. И это еще одна странность. Сам факт подкупа почти не маскируется. Но откуда? Все эти денежные переводы, все сделки купли-продажи, все зашифровано настолько…

— Я не представляю, как это можно сделать.

— Думаешь, я представляю? Деньги словно бы из ниоткуда взялись! И за что?!

— Так давайте напустим на него налоговую.

— Всему свое время. Будет и налоговая, но отпускать такую толстозадую рыбу не хочется просто так.

— А почему дело передают мне? — Иванов посмотрел на новую папку с размашистой подписью Яловегина.

— Олег будет заниматься другой темой. Он сам попросил, чтобы генерального передали кому-то. Они там в тупик зашли.

Сергей вспомнил Олега Яловегина, парня цепкого, честного и въедливого. Такой способен найти выход из любого тупика. Что-то не вязалось в логике руководства.

— А девушка? — поинтересовался Иванов.

— А девушка — это еще один момент, Ее брат вляпался, когда в мэра Москвы торты пулял.

Сергей припомнил недавний скандал. Когда на открытии самой большой в Евразии синагоги, на которой присутствовал московский градоначальник, объявились какие-то хулиганы, забросавшие весь торжественный «президиум» пирожками с некошерной свининой. Мишенями были ребята в ермолках, но и мэру выпала своя «доля счастья». Какой-то орел запулил в него тортом. В рамках борьбы с глобализацией.

— Ну и что?

— А то, что парню светит много. В том числе за разжигание межнациональной розни и антисемитские высказывания.

— Он что, еще и разговаривал?

— А как же. Ты просто не весь репортаж смотрел. Парнишка тортом нокаутировал главу и дорвался до микрофона.

— Вот торт я видел, — кивнул Сергей. — А про микрофон…

— Еще бы! — Лукин усмехнулся. — Если бы его речь пускать в эфире, то кроме слова «евреи» все остальное пришлось бы закрывать пищалкой. Очень богатый слог, но абсолютно нецензурный. Поэтому в эфир пошли только торты и свинина. А дальше адвокаты раздули скандал. И исполнителю главной роли грозит теперь довольно много. К тому же мэр сильно обиделся.

— А девушка?

— Его сестра! Понимаешь? Несовершеннолетняя дура. Видимо. Порнозвезда, елки-метелки. Теперь наш герой-любовник должен пареньку срок скостить.

— А как она так высоко забралась?

— Вопрос на все сто. — Лукин поаплодировал Сергею. — Никто не знает. И вообще, откуда у наших телевизионщиков такая пленка, тоже никто не знает. Тайна журналистского расследования.

— Чего? У телевизионщиков?

— У них, родимых.

— Так это, — Сергей ткнул в сторону экрана, — от них пришло?!

— Да. Только, сам понимаешь, это полная версия, что называется, все, что не вырезано моральной цензурой. Кстати, в Интернете уже лежит.

— А там-то откуда?

— Официально «украдено хакерами с сервера нашей телекомпании». И еще много траляля про пиратство в России. Хотя, как ты сам понимаешь, эту порнуху сами репортеры туда и выложили. В частном, так сказать, порядке. Ты, я смотрю, действительно телевизор не смотришь.

— Не смотрю.

— Что, даже «Журналистское расследование с Павлом Сорокиным» не смотришь?

— Когда б мне смотреть? — удивился Иванов. — Я только-только из Пскова. Там такое делается, что уши волосами обрастают и потом дыбом становятся,

— Это понятно… — вздохнул Лукин и вытащил из-под стола пачку кассет. — Вот, посмотришь. Это записи передач.

— Все это?!

— Все, — передразнил его Антон Михайлович, — Если бы все… Это только существенное. Скандалы вроде «Директор молокозавода подмешивал сперму в детское питание, или Что едят московские дети» я не стал сюда выкладывать.

— Чего подмешивает? — напрягся Иванов.

— Что может, то и подмешивает. — Лукин посмотрел на застывшее лицо Сергея и махнул рукой. — Да лажа это! Лажа, не вставай в стойку. И директор ни при чем и дети наши нормально кушают. Утка типовая, стандартная. Но есть кое-что, и это тебе знать надо. Так что посмотри.

— А сюжет с прокурором тоже его рук дело?

— Его. И интервью с «потерпевшей» тоже. И как ее прокурор склонял. Как она страдала, а он вынуждал. И вообще за брата она «готова на все, но это было настолько ужасно, настолько ужасно…» — Антон Михайлович помахал ладонью перед лицом, словно отгоняя вонь. — Откуда взялась пленка? Почему он знает, а мы нет? Почему, наконец, это говно идет в эфир? Кому это надо? И какого хрена он рушит нам дело? Мне интересно. Понимаешь?

— Так я чем буду заниматься? Прокурором или Сорокиным?

— И тем и другим. Именно поэтому я отдал тебе дело Яловегина. Вообще с прокурором теперь все ясно, сольют его, да так, что мы и не узнаем, за что ему «бабки» платили. И вот еще что, программа в эфир выйдет в пятницу. До того времени у меня должно быть заключение, что делать со всем этим барахлом. Помял?

— Так точно, — ответил Сергей.

Лукин сморщился:

— Не в армии…

— Виноват.

Антон Михайлович закатил глаза:

— Иди. Балуйся с кассетами.

Сергей подхватил две папки и пачку кассет и вышел.

В Управлении было суетно. Начало рабочей недели. Группы еще не разбежались по городам и весям. Все тут, под боком.

Бывших курсантов бросили в бой практически сразу после окончания учебки. Неожиданно оказалось, что уже готово все. Форма, квартиры тем, кто нуждается, служебные машины, система оплаты труда и даже то, что казалось самым невероятным: РОЗГИ были вписаны в пирамиду власти, вместе с армией, милицией, прокуратурой, ОМОНом, РУБОПом и прочим спецназом. Какими титаническими усилиями всех юристов страны удалось достигнуть такого удивительного симбиоза, никто в ОЗГИ представить не мог.

Газетчики плевались ядом, лощеные дядьки, занимающиеся политическими прогнозами на ТВ, предрекали нашествие «коричневой чумы», а харизматические мультперсонажи Хрюн и Степан вплотную занялись разработкой новой темы.

Но ОЗГИ продолжала работать, несмотря ни на что. Из памяти бывших курсантов еще не успел испариться сентиментально рыдающий на выпускном Орлов, а круговорот дел уже захлестнул организацию И первый удар пришелся по МВД.

Бизнесмены в погонах, добывающие хлеб подобно средневековым «романтикам с большой дороги», в первый раз не оказали никакого сопротивления при задержании. Но когда пополз слух, что странные ребята в черной форме с топориком на груди не берут взяток, работать стало тяжелее. Дело с МВД тянулось и тянулось, обрастая новыми подробностями, следами и ниточками. Параллельно в разработку были запущены дорожники, где первый же рейд дал бешеный урожай.