Переиграть войну! В «котле» времени - Артем Рыбаков

Филипп оказался мужиком хватким и рассудительным, а юмор его был изящен и своеобразен:

— А скажите-ка мне, товарищи командиры, не вы ли на Старом шоссе мостик случайно поломали?

Изобразив на лице оскорбленную невинность, Бродяга ответил:

— Да как вы могли такое только подумать, Филипп Христофорыч? Мы же приличные люди!

— Ну не вы так не вы… А то вчера поутру гонец из комендатуры приехал, взмыленный — что твой цыган после кражи… И строго-настрого наказал, что, буде я замечу колонну из двух грузовиков и мотоциклета, так сразу гонца засылал в Рогово, в комендатуру ихнюю.

— И что же, видели вы такую колонну?

— Не, не видел… — И он подмигнул мне.

«Ага, — подумал я, — похоже, что „Опель“ он тоже срисовал».

А вслух я поддержал эту «игру в поддавки»:

— Да, кстати, Филипп Христофорыч, похоже, я нашел то, что вы обронили…

— И что же это я такое обронил? — несколько удивленно спросил Неущенко.

— А вот это! — сказал я и протянул ему магазин от ДТ, который достал из «транспортного» подсумка на спине.

Глаза Христофорыча лукаво сверкнули, как будто он хотел сказать: «Я непрост, но и вы, видать, не лыком шиты».

— Ой, спасибо вам, товарищ Таривердиев, — («Надо же, влет фамилию запомнил», — удивился я про себя), — а то с возрастом память меня подводит все чаще и чаще…

— Филипп Христофорыч, — посерьезнев, прервал нашу беседу Бродяга, — а у нас к вам еще одно дело есть. На настоящий момент, пожалуй, самое важное.

— Это какое же? — также став серьезным, спросил староста.

— Связь.

— От чего няма, того няма.

— Да мы и не просим. Только есть кое-какая информация, которую нужно срочно переправить туда. — Саша голосом выделил последнее слово.

— А вы мне передайте, а я в лесу сороке какой расскажу…

— А вдруг сороке ворона дорогу перебежит? — поинтересовался Бродяга.

— Ну, сорок-то в наших краях много. Не одна, так другая…

— Товарищ майор, расскажите новости для сорок, — обратился ко мне Бродяга.

«Черт, а почему я? — спохватился я. — Хотя, да, я же экспертом по обстановке числюсь. Вот Шура и переводит стрелки на меня, как на самого знающего».

И я попытался в темпе вспомнить самые важные моменты. Неущенко же, истолковав мое молчание по-своему, сказал:

— Да вы, товарищ Таривердиев, не сомневайтесь, сороки у нас быстрые.

Глубоко вздохнув, я начал излагать:

— Самое срочное — это прорыв Второй танковой группы под командованием Гудериана на юг через Могилев на Смоленск. Пусть… сороки учтут, что многие болота и ручьи из-за жары пересохли. А с какой скоростью немецкие мотомехчасти двигаются, там уже должны бы понять. Третья танковая группа Гота будет охватывать Смоленск с севера, через Витебск… — Я принялся вспоминать книгу, написанную самим генералом Готом, которую читал лет пять назад.

Пока я задумчиво молчал, Неущенко спросил:

— А это данные надежные? — И посмотрел на Бродягу.

— Надежные, надежнее не бывает! Давай, Антон, продолжай…

— Танковые корпуса группы Гота будут действовать раздельно: тридцать девятый — в направлении Витебска и после — Ярцево, а пятьдесят седьмой — в направлении Полоцк — Невель.

С выходом Гудериана и Гота к Смоленску дальнейшее давление на наши войска на московском направлении будет осуществляться пехотными соединениями Группы армий «Центр», а танковые группы будут переброшены на периферию: третья — в направлении на Ленинград через Лугу, а вторая — на юг, с охватом Киева через Гомель.

Вот как-то так, — закончил я свое сольное выступление.

За столом воцарилось тягостное молчание. Потом Филипп покачал головой и спросил:

— А силы точно известны?

— Этим мы и будем заниматься… — ответил Бродяга. — Да вот беда — рация есть, а ни позывные, ни сетку нам не успели дать.

Христофорыч почесал затылок.

— М-да… Вы назавтра прийти сможете? Вечерком?

— А может, через тайник какой? — предложил Шура.

— Тогда так решим… Вы же со стороны Нового двора, через мост ехали, так?

— Верно.

— Перед мостом, по левую руку, если на нашу веску смотреть, есть старая ива. На стороне, обращенной к реке, на ней есть дупло. Завтра в восемь вечера проверьте его.

— Договорились.

И мы засобирались в дорогу.

Уже в дверях Бродяга остановился и сказал старосте:

— Да, и если несложно, передайте привет Илье Григорьевичу и скажите, что его великолепную идею с колесом мы постараемся творчески развить. И Павлу Анатольевичу — низкий поклон.