Вуаль тысячи слез - Гейл Линдс

Размышляя о Восшествии Кургана, Нит Батокссс подумал, что, хотя он и был чужим в семье Стогггулов, он знал Кургана лучше, чем любой из его близких. Кроме Аннона Ашеры, конечно. Интуиция у этого пария была сверхъестественная. Нит Батокссс ненавидел Аннона почти так же сильно, как его предателя-отца. Иногда он даже жалел, что Аннон уже мертв, и представлял, с каким садистским удовольствием убивал бы его снова и снова.

Теперь Курган был привязан к гэргону крепко-накрепко. Да, парень слишком молод, но неспроста много лет назад Нит Батокссс выбрал именно его. Изучая генетический код Кургана, техномаг увидел в мальчике задатки гения. Если его выводы окажутся правильными, то Кургану можно доверить большую власть, чем когда-то имели баскиры. Именно поэтому крайне важно держать Кургана под неусыпным контролем. Ведь Нит Батокссс как никто другой знал, насколько сильно чувство власти может ударить в голову.

С бульвара Многоножек гэргон свернул на тихую улицу Киновари.

Вилла, которую он себе облюбовал, когда-то принадлежала довольно известному кундалианскому художнику. Художник yмер, не выдержав пыток в камере под регентским дворцом. Его родственники какое-то время пытались отстаивать права на виллу, однако их быстро заставили замолчать при помощи тех же средств, что и самого художника. Так или иначе, вилла освободилась, что и было целью всей этой затеи. И, конечно, ни художник, ни его семья и понятия не имели о стратегической ценности виллы.

Вилла была симпатичной, полной света и простора, хотя гэргону на подобные вещи было наплевать. Нита Батокссса притягивал маленький двор за домом. Ради него он уничтожил художника и его семью, а сам провел много времени, старательно разбивая сад. Нит Батокссс отдавал этой работе всего себя, несмотря на то, что никогда раньше не занимался и не интересовался садоводством. Казалось, он делает это бессознательно, по велению голоса или какой-то силы. Впрочем, в итоге все и оказалось именно так…

Сейчас, проходя по вилле мимо гостиной к огромной мастерской, которую Батокссс превратил в спортивный зал для занятий с Курганом, он чувствовал, как темная сила оживает и внутри него, и повсюду вокруг. Именно эта сила — а не он — по-настоящему хозяйничала на вилле.

Нит Батокссс коснулся тайной панели в дальнем конце спортивного зала, и распахнулась дверца. Перед техномагом простирался внутренний двор. Используя уравнения огня и воды, он наполнил его камнями, скалами, валунами всевозможных форм и размеров. До гэргона донеслось журчание воды, хотя его источник, бассейн, который он построил вместе с Курганом, оставался невидимым, пока не подойдешь прямо к бортикам в центре сада. Бассейну следовало находиться именно здесь, на месте древнего источника, расположение которого было известно Ниту Батоксссу еще до того, как он начал копать. «Стоять в центре, — слова темной силы звучали в его сознании, — значит все видеть». Именно так техномаг учил и Кургана.

Нит Батокссс аккуратно положил аргггединское молитвенное колесо на плоский черный камень у бассейна, словно подношение, как акт поклонения, уважения и почитания. Не похожий на себя самого, он всматривался в водную гладь, словно жрец, отважившийся заглянуть в глаза богу.

Вода была угольно-черной и невероятно глубокой. Нит Батокссс поднял глаза и медленно повернулся вокруг своей оси, вбирая мельчайшие детали сада. Он вспоминал, как сажал каждое дерево и куст, как размещал каждый камень, каждый валун. Пока Нит Батокссс готовился броситься в воду, ему показалось, что сад — настоящий календарь его жизни на Кундале. Он радовался, что смог стать настоящим героем — гэргоном, который укротил упрямый горон и спас свою расу от Святых Разрушителей, как называли себя центофеннни.

Все это случилось еще до того, как загорелся темный маячок и послышался голос. Этот глас, минуя нейронные сети Нита Батокссса, достиг коры головного мозга и прочно там обосновался. Сначала гэргон приходил сюда лишь изредка и, возвращаясь к обычной жизни, убеждал себя, что это только сон. Но в дальнейшем он снова и снова возвращался сюда, чтобы почувствовать присутствие силы. Таинственная энергия воздействовала на техномага поступательно, не спеша, однако за несколько десятков лет свет ее темного маяка полностью подчинил себе садовника-гэргона.

Вода была холодной, но Батокссса это совершенно не волновало. Бортики бассейна стали скользкими от мха и водорослей, но ему было все равно. С чего это должно его беспокоить? Это его настоящий дом, темнота и холод манили техномага, он чувствовал, что где-то здесь, как в тюрьме, томится неведомая сила, которую нужно во что бы то ни стало освободить.

Он нырнул в темноту вниз головой и стал ждать.

Было так тихо, что гэргон не слышал ничего, кроме биения своих сердец. И лишь этот звук возвращал его к реальной действительности.

Вот она появилась, пытаясь слиться с ним настолько, насколько позволяли ужасные цепи, держащие ее в темнице. Как долго она здесь томится? Даже разум гэргона пасовал перед таким долгим сроком. Это невозможно. Железная логика неизменно доказывала ему это.

И все же эта сила существовала.

Живым доказательством этого были ставшие знакомыми слова, звучащие в его сознании: «Трепещите, потому что я то, что осталось».