Боевой устав Гоблина - Вадим Косинцев

Я удивленно хмыкнул. Оказывается, ночное бегство полуразгромленной армии было успешной атакой. Да у этого парня всякое лыко в строку. Настоящий лидер!

– Сейчас перед нами встала новая задача. Она еще трудней и опасней, но вы, мои свирепые бойцы, справитесь и с нею.

Среди солдат прокатился осторожный ропот. Кажется, кое-кто малодушно сомневался в своей свирепости.

– Эта задача, – еще более возвысил голос Черный Шаман, – разведка. Тайный розыск подступов к дворцу, где сидит отродье шакалов, называющее себя верховным правителем Даггоша. Я верю, что вы сумеете покорить столицу силой оружия. Но потери тогда будут слишком велики. В городе много солдат из «небесных повязок», которых обманули хитрые колдуны киафу. А у эльфийских наемников много оружия и боевых черепах. Зачем нам воевать с ними? Они нам не враги, наши враги – лживые и жалкие киафу. Мы сначала узнаем, как скрытно подобраться к дворцу правителя, а потом внезапно захватим его!

Черный Шаман с силой потряс жезлом. Видимо, ему очень хотелось по привычке выпустить в потолок разряд-другой, однако осторожность пересилила. И все-таки энергия требовала выхода, поэтому он несколько раз ожесточенно топнул ногой. Хлипкий помост пошатнулся и начал разваливаться. Телохранители, проявив выдающуюся прыть, подхватили вождя на руки. Хуру-Гезонс обрадовался и приказал им сдвинуть плечи. После чего удобно угнездился на новом, еще более величественном возвышении.

– Заняв дворец, – зловеще продолжил он с живого насеста, – мы первым делом перебьем всех приспешников правителя! Намотаем их вонючие кишки на наши острые кинжалы. А трупы бросим в реку, чтоб их сожрали крокодилы и рыбы! Свершив справедливую казнь, которую истерзанный Даггош ждет сотни лет, мы пригласим представителей эльфийского Совета и всех вождей таха. Мы объявим, что колдовство отвратительных киафу, служителей злого демона Номмо, закончилось. Что народы Даггоша и всего Нового Шагорана могут жить спокойно, не боясь пришествия этого кровожадного беса.

– А разве киафу собирались его вызвать? – наигранно ужасаясь, спросил из строя какой-то гоблин.

Я любознательно вытянул шею и обнаружил, что это снова толстяк Рож. «Шустрая рептилия! – с негодованием подумал я. – Этак он быстро вернет звание».

– Да! – торжественно воскликнул Черный Шаман. – Так и есть. Колдуны киафу во главе с самым мерзким чародеем, правителем Волосебугу, хотят превратить нашу многострадальную страну в кормушку для людоеда Номмо. Они день и ночь совершают жуткие обряды поклонения этому змеегоблину. Именно поэтому я собрал армию. Именно поэтому жертвую собственной жизнью в сражениях с несметными полчищами врагов. Ведь никто, кроме настоящих таха, не сможет одолеть злодеев, поклоняющихся хухум!

– Мой маршал, а как же солдаты из «небесных повязок»? – неожиданно спросила Зийла. – Вдруг они не захотят признать нашу власть?

Шаман сначала онемел от заковыристого вопроса, но быстро оправился, стукнул сухоньким кулачком по макушке одного из телохранителей и уверенно заявил:

– Захотят! Как только колдуны киафу с распоротыми животами отправятся кормить раков, злые чары исчезнут. Эльфийские наемники сразу поймут, что законные правители Даггоша – гоблины из племени таха! Только таха. А с законным правительством воевать они не будут.

Я волей-неволей согласился с Шаманом и даже молча покивал. Миротворцам, по большому счету, все равно, кто у власти. Лишь бы порядок в стране был. Поэтому в случае победы таха проблемы с представителями эльфийского Совета у новой власти вряд ли возникнут.

– Впрочем, – Черный Шаман победоносно усмехнулся, – мы можем взять несколько присягнувших нам киафу на службу. Им понравятся должности скотников и поваров. Пусть выращивают для нас хухум и готовят хухум-ржа!

Шутка получилась весьма удачной. Солдаты Освободительной армии облегченно захохотали. Вождь развил успех:

– Обещаю вам, мои бесстрашные воины: в день победы каждый из вас получит сколько угодно жирных хухум из правительственного садка. И потом тоже.

– А ты, о великий вождь?! – вновь с фальшивым любопытством заорал Рож. – Неужели останешься голодным? Ведь наши желудки бездонны! Каждый может проглотить тысячу хухум-ржа.

Развеселившиеся гоблины принялись хлопать друг друга по животам, показывая, что и тысячи порций будет маловато.

Вместо Шамана, который в это время слезал с плеч уставших телохранителей, ответил тысячник Боксугр:

– Непобедимый командарм Хуру-Гезонс торжественно съест главную правительственную хухум перед хрустальным шаром эльфов. Пусть миллионы наших братьев увидят эту величественную картину!

– Но это еще не все! – объявил вставший на ноги Шаман. – Каждому из вас, мои бесстрашные воины, этим вечером будет выплачено повышенное жалованье. Целых сорок метикалов бумажными купюрами! И так – каждый вечер, до самой победы.

«И опять разумно, – отметил я. – Несмотря на туманную перспективу перекусить вкусными змеями, с разведки вернутся далеко не все. Пожалуй, только окончательные идиоты, не понимающие, что дела Освободительной армии плохи. А вот за денежками – большинство. Интересно, много ли у Шамана осталось валюты после разгрома сейфа? И где он ее хранит? Хотя, помнится, Зак что-то толковал про чемодан с золотом… Кстати, я бы на месте Шамана сейчас объявил, что изменников постигнет страшная кара».

Шаман словно подслушал мои мысли. Его лицо вдруг исказила жуткая гримаса, и он, сверкая выпученными глазами, зашипел:

– Помните! Тех, кто предаст или струсит и сбежит, я изведу страшным проклятием. Изменники будут разлагаться заживо. Внутри животов у них поселятся крысы, а в голове – личинки навозных мух. Их крепкие бананы превратятся в змей, которые будут кусать хозяина. Их соски и пупки станут ядовитыми пауками, а глаза – гнилыми луковицами. Вот какая кара постигнет предателей! – Он утер губы и грудь, забрызганную слюной. – Но я уверен, что среди вас нет таких.

Солдаты Освободительной армии, напуганные жуткими картинами, истово закивали. Они были согласны с тем, что среди них нет изменников. Однако увлекшемуся угрозами Шаману этого показалось мало. Он о чем-то пошептался с Боксугром, и тысячник объявил:

– Чтобы вам было понятней, что проклятие Хуру-Гезонса не выдумка, сейчас один из вас получит от господина маршала огненную метку верности! С этой волшебной меткой он будет силен, как буйвол, и неуязвим, как камень. Но в случае предательства умрет самой мучительной смертью. Есть добровольцы?

Гоблины начали вертеть головами, высматривая добровольцев. Одновременно с этим освободители в едином порыве попятились от вождя. Почему-то перспектива обрести неуязвимость вовсе не соблазнила солдат. Тысячник Боксугр, видя такую нерешительность личного состава, взял дело выявления добровольца в собственные руки. Он просиял, вытянул вперед палец и радостно воскликнул:

– Ага! А вот и храбрец!

Солдаты в том месте, куда нацелился палец тысячника, заволновались и с многоголосым вздохом расступились. В центре гоблинского полукруга обнаружился ошеломленный Зак. Сначала диверсант пытался шмыгнуть в толпу, но не тут-то было. Множество рук вытолкнули его обратно. Больше других старались Квакваса и Рож. Бывший сотник даже выхватил перочинный ножик. Вероятно, собирался уколами лезвия гнать Зака к вождю, как непослушное животное.