Чужой спор 2 - Яна Малышкина

То, что врет было видно по довольной ледяной морде. Хитрое выражение вообще настораживало. А фанатичный блеск в синих глазах пугал.

Раздраженное шипение снизу.

— Не могу, — не смутилась горгулья. — Я устал. Сил нет. Раны опять же… У меня вообще психологическая травма от созерцания такого… миниатюрного дракона! — нахально заявила горгулья.

«Я же, когда вернусь в нормальный облик, развею тебя на маленькие льдинки!»

— Не сможешь. Я твой родовой ледяной страж.

«Чем ты пользуешься»

— Ага.

Ледяной злился. Из аккуратных маленьких ноздрей вырывались снежинки. Крылья переливались серебристым сиянием. Хвост раздраженно дернулся из стороны в сторону. Температура вокруг дракончика немного снизилась.

Горгулья покосилась на меня.

— Анабель, как Ир стал таким я понял. А вот где это он умудрился?

— На Вечере Женихов, — не стала скрывать я.

— Где?! — резко развернулся страж. Ледяные крылья с острыми краями перьев раскрылись. Серебристая молния. Вспышка. Опадающие и истаивающие льдины щита.

И разгневанное шипение.

«Она — человек! У нее нет реакции драконов!», — сложилась кривая ледяная надпись.

Крылья моментально сложили и прижали. А от меня и вовсе отодвинулись на почтительное расстояние. Правда, при этом насмешливо посматривая на злящегося дракончика. Отчего ледяной еще больше взбесился.

— Всегда знал, что чем мельче, тем вреднее, — сообщила горгулья.

Они продолжали ругаться. А я…

Я неожиданно для себя погладила маленького дракончика, успокаивая. Серебристая чешуя была холодной, словно я взяла в руки снег, и колола кожу. Но я продолжала успокаивающе гладить.

Ледяные, горгулья и дракон, замерли, странно уставившись на меня.

Ир посмотрел на мою ладонь, все еще гладящую, на меня… и промолчал. То есть даже не зашипел.

Гребень вдруг стал менее острым, словно режущую грань втянулась. А чешуя стала приятно теплой. И будто бархатной.

— Ладно. Отнесу парня Трею, пусть посмотрит. И сферу ему отдам. Он у нас этими штуками занимается, — вдруг решила горгулья.

Зерит… И тут я вспомнила!

— Рыбка! Ей нельзя без Зерита. Она как Ир!

Я вскочила (дракончик недовольно тихо зашипел, кажется, что-то ругательное) и растерянно замерла, рассматривая разгромленную комнату. А она вообще еще жива?

Неприятный холодок пробежал по спине. Но прогнав нехорошее предчувствие пошла в ту часть, где рыбка была в последний раз.

Через пятнадцать минут поисков накренившийся кувшин с рыбкой был найден. Кувшин оказался между стеной и досками, что остались от тумбочки.

Облегченно выдохнув, я подхватила кувшин и оглядела живую рыбку. Но тут водоплавающая дернулась, выпустила большой пузырь и закатила глаза.

— Что это с ней? — пробормотала, когда рыбка неожиданно перевернулась пузом кверху. — Шок дошел?

— Неа. Меня увидела и в обморок упала, — сказали за спиной. Через плечо протянули ледяную лапу и ткнули когтём в кувшин. — Кхм. Знакомы, что ли?

Когтем задумчиво еще пару раз ударили по стеклу. Едва заметное движение глазу. И срезанный верх кувшина ловко поймали на лету. Ледяной пятнадцатисантиметровый коготь погрузили в воду и задумчиво поводили по кругу. И насмешливо-уверенно сообщили:

— Притворяется.

Рыбка не дернулась.