Чертополох. Излом - Варвара Шихарева

Олдер

Двенадцать лет назад…

С этой, воистину судьбоносной встречи карьера молодого сотника пошла в гору. Впрочем, головокружения по этому поводу Олдер не испытывал, ведь кому много дано, с того много и спросят… А в том, что оправдать ожидания Арвигена будет совсем не просто, Остен не сомневался…

Иринд, правда, отнесся ко всему произошедшему более спокойно, заметив, что его годы неуклонно близятся к закату, сил для службы становится все меньше, так что будущая отставка – дело решенное и даже нужное. Владыка же не был бы самим собой, если б не стал подыскивать замену состарившемуся на службе воину среди его молодых учеников.

– В общем-то, я сам рассчитывал, что именно ты сменишь меня в будущем, и могу лишь радоваться, что мое мнение и воля князя совпали, – закончил свои размышления за стопкой васкана Иринд, и Остен, молча, с ним согласился.

Более они к этому вопросу не возвращались, да и князь, высказав свою волю, в дальнейшем не вызывал Олдера для беседы с глазу на глаз, чему молодой «карающий» был в глубине души рад. Посещение княжеского подземелья оставило по себе очень нехороший привкус. Остен был бы и рад о нем забыть, да не мог…

Между тем его семейные дела тоже потихоньку налаживались. Окруженная заботой и вниманием Ири вполне оправилась от выкидыша: слезы и дурное настроение были ею забыты. Она легко освоилась с новым окружением, и вновь была хороша собою и весела, деля время между приличествующим ее положению вышиванием, обсуждением нарядов и неспешными прогулками с новыми подругами из дома Остенов.

Казалось, произошедшее несчастье нисколько не повлияло на Ириалану, но в ночь последовавшей после долгого перерыва близости Олдер убедился, что это было не так. На его первую же осторожную ласку Ири ответила с таким пылом, точно поцелуй мужа был для нее глотком воды в пустыне, а потом супругов ждала необычайно жаркие, наполненные страстью часы. Словно бы пытаясь убедиться в том, что она по-прежнему желанна и любима, Ириалана жадно требовала все новых и новых ласк, а после завершения близости обвила руками шею мужа и, положив голову ему на грудь, попросила остаться с ней до утра. Ей якобы было страшно засыпать одной…

Остен не стал противиться этой новой прихоти, ни в эту ночь, ни в последующие – заполненные любовными играми даже больше, чем это было в их с Ириаланой медовый месяц… Ведь потеряв расположение отца, Ири стала с утроенным рвением добиваться внимания мужа. Теперь супруг действительно стал для нее на первое место, а его слова значили для Ириаланы больше, чем наставления Дейлока.

Вот только Олдера эта щенячья преданность скорее утомляла, чем радовала, но он молчал и об этом, и о том, что, возбуждаясь телесно, оставался совершенно равнодушен к жене. В душе все перегорело, и ласки Ири уже ничего не могли исправить…

Была у Остена и еще одна причина для скрытой от всех печали. Лечивший Ириалану врач не стал лгать Олдеру о последствиях выкидыша, сказав ему, что Ириалана скорее всего останется бесплодной. Остен воспринял эту новость на диво спокойно, а потом, щедро отсыпав лекарю денег, велел ему хранить молчание и даже солгать Ириалане о результатах лечения, если она вдруг о них спросит…

Но тут судьба решила ненадолго улыбнуться Олдеру.

Правду об истинном состоянии Ири кроме самого Остена и занимавшегося лечением Ириаланы медика знал лишь Антар. Именно он сопровождал врача во время его визитов в дом Остенов и даже присутствовал при разговорах лекаря и Олдера эдакой молчаливой тенью. Молодой «карающий», уже не раз получив подтверждение абсолютной верности Чующего, доверял ему и воспринимал присутствие Антара даже при таких деликатных обсуждениях само собой разумеющимся.

Чующий действительно стал его тенью, и потому, когда Антар после возвращения Олдеровского отряда из похода на Лакон попросил у своего главы длительный отпуск, Олдер не только удивился, но и встревожился… Вот только эмпат на вопросы Остена ответил мрачным молчанием, а потом вновь повторил свою просьбу. Ему во что бы то ни стало, нужны были три свободных от службы месяца.

Хорошо зная норов Антара, Олдер более не пытался прояснить мотивы такого требования, а просто подписал все необходимые бумаги. Чующий забрал их с вежливым поклоном и уже на следующее утро отбыл из Милеста неведомо куда…

Вернулся Антар, правда, не через три месяца, а через два, да и объявился не в милестских казармах, а прямо в «Серебряных Тополях», в которые Остен не так давно возвратился вместе с Ириаланой… Серый от дорожной пыли и усталости Чующий с трудом держался на ногах, но, тем не менее, сразу же попросил о встрече со своим главою…