Входящая во Мглу - Кэт Ричардсон

— Я напугал вас, — сказал он.

Необычный акцент его выдал.

— Мистер Сергеев. Я не знала, что вы в городе.

— Совсем ненадолго. Как успехи? С моей просьбой?

Я села и махнула ему на второй стул.

— Ну, успехи есть, — начала я. Полуоформившаяся мысль мелькнула в голове и пропала прежде, чем я успела ее осознать. — Я только что говорила с женщиной, которой с вашего одобрения предлагала плату за информацию, — сказала я, пытаясь вернуть мозг к нормальному функционированию.

— Ага. Хорошо. — Сергеев уселся на стул очень прямо, не то чтобы наклонившись вперед, но довольно строго. Интересно, не болит ли у него спина от кресел в самолетах.

— Ну… — протянула я, потеряв мысль.

Предыдущий день и ночь сказывались, желудок опять свело, и в голове пульсировало. Что-то мерцало в уголке глаза. Я чуть повернула голову, чтобы поймать видение, и Сергеев исчез.

— Гм?.. — промычала я и снова обернулась к нему.

Сергеев нахмурился.

— Что-то не так? Вам нехорошо.

— Ничего.

Я повернулась к компьютеру и мгновение стучала по клавиатуре, выигрывая время.

Разреженный мир Мглы хлынул ледяным паром, когда я искоса взглянула на своего клиента. Он был там, многослойный, будто несколько раз экспонированный, туман рябью расходился вокруг него. Я отшатнулась от потока, и Сергеев съежился до тонкой струйки и редкого мерцания. После прошлой ночи образная жвачка Мглы, должно быть, облепила меня всю, и я не желала вляпаться в нее снова. Еще я хотела как можно скорее выпроводить из офиса странноватого клиента.

— У меня появилась новая ниточка, которая может оказаться последней в цепочке владельцев.

— Так вы знаете, где моя мебель? — От возбуждения он едва не сорвался на крик.

— Возможно.

— Скажите.

Его голос принуждал меня, отдавался в груди и голове. Я оттолкнула его. На меня слишком много давили в последнее время, и теперь я была не в том настроении. Я мысленно напряглась, изо всех сил сопротивляясь требованию Сергеева.

— Я хочу удостовериться. Возможно, это лишь очередная зацепка, а я бы не хотела будить в вас надежду попусту.

Он нахмурился, и я вздрогнула.

— Когда вы узнаете?

Я коснулась монитора, который показывал мне волны электростатики.

— Буду откровенна, мистер Сергеев. Я не в состоянии что-либо сделать до вторника. Раньше связаться с вовлеченной стороной нельзя. Потом мне придется уточнить, ваш ли это орган, и выяснить, согласен ли владелец его продать. А он может и не согласиться.

Сергеев, похоже, удивился.

— Нет?

— Я пока не знаю. Дайте мне кое-что прояснить, а потом обсудим это. Я делаю все, что в моих силах. Доверьтесь мне — я позвоню, когда у меня будет, что вам сообщить.

— А, ладно. Так и быть. — Сергеев снова давил, хотя на сей раз я заметила оттенок гнева и раздражения. — Жду от вас известий во вторник вечером.

Он встал, будто распрямилась стальная пружина.

Я тоже поднялась, проводила Сергеева до выхода и открыла ему дверь. Он вышел, холодно кивнув мне. В сумраке коридора Сергеев казался больше. Тьма поглотила его, когда он начал спускаться по лестнице. От стука в затылке что-то с грохотом разъединилось в моей голове, и я почувствовала себя немного глупо. Вернулась за стол и уставилась в монитор.

Сообщение на экране осведомлялось, хочу ли я просмотреть записанное видео. Я кликнула «да». Увидела кабинет, стол, себя за столом и пустой стул напротив. Может, последние пятнадцать минут не сохранились? Мне это не понравилось. Придется звонить Квинтону, правда, ощущение такое, что он мне не поможет.

Голова болела, однако буря в желудке улеглась. Может, я всего лишь проголодалась? Надо сбегать перекусить. Было прохладно, поднимался вечерний ветер, но я решила посидеть снаружи несколько минут, пока ела, надеясь, что в голове прояснится. В результате я только замерзла и единым махом проглотила еду, от чего заболел живот, и я пожалела, что все-таки не надела джинсы вместо юбки.

Камерон подтянулся ко мне в офис чуть раньше полдесятого. Я заметила, что его не окружал ореол, как Карлоса с Эллис, и рядом с ним не чувствовалось иссушающее действие Мглы. Странно.

— Как дела? — спросила я, пока он усаживался.

— Ничего. Мы с Сарой устроили мне спальню в ее доме, но только на время. Я собираюсь найти что-нибудь сам, прежде чем вернется ее парень.

— Когда это будет?

Камерон пожал плечами.

— Точно не знаю. Может, даже в июне.

Я одарила его фальшивой полуулыбкой.

— Тогда придется работать быстрее. Я говорила тебе, что встретилась с Эллис прошлой ночью?

— Да. Ну и как?

— Страшно. Она думает, я должна убить Эдварда или сподвигнуть на это других вампиров Сиэтла.

— Гм… ты ведь не собираешься, верно?

— Нет. Но она подкинула мне идею. Эллис упомянула, что вампиры подобно стае волков нападают на вожака, если чувствуют его болезнь или слабость. Именно так Эллис хочет свергнуть Эдварда и заступить на его место.

— О боже… я думал, она мой друг! Эти интриги…

Я перебила:

— Не кипятись. Эллис переворот на руку, а вот тебе выгоднее, чтобы у руля оставался Эдвард. Мы не можем доверять Эллис, вряд ли она станет для тебя стараться, а вот Эдвард в случае чего теряет больше. Поэтому я взбаламучу воду, но так, чтобы все можно было уладить одним верным жестом: например, показав, что он умеет быть хорошим парнем, взяв тебя назад. Конечно, я использую для давления все, что удастся раскопать, однако сдавать Эдварда Эллис я не намерена.

— Уже начала плодить неприятности?

— Не то чтобы неприятности, так. После разговора с тобой я встретилась с Карлосом. Эллис послала меня к нему, но, если честно, он пугает меня гораздо больше, чем она.

— Еще бы. Даже некоторые вампиры его боятся.

— Судя по истории, которую он мне рассказал, правильно делают. И Эдварду следовало бы поостеречься. Карлос готов рискнуть и помочь нам, потому что ненавидит Эдварда больше всего на свете.

— Серьезно?

— Более чем. Эллис тоже ненавидит Эдварда, хотя в ее случае дело скорее в амбициях. Похоже, ненависть — тот винтик, на котором все держится, на него и надавлю. Но надо быть аккуратными. Я не могу позволить Эллис или Карлосу перехватить контроль над ситуацией, а значит, тебе придется на время исчезнуть.

— Я не собираюсь глупить или путаться у тебя под ногами, — возразил Камерон.

— Тут другое, Кэм. Я не хочу, чтобы тебе причинили вред, если у меня не заладится, и не хочу, чтобы тебя использовали против меня. Едва только пойдет волна, Эдвард явно начнет искать, кто ее поднял. Мы ведь не хотим, чтобы он подумал на тебя.