Гренадер - Олег Быстров

Поляки заказали столик в Белом зале, в глубине, подальше от любопытных глаз и ушей. Ежи и Леон ждали за сервированным столом. Мазур поднялся навстречу Саблину, обменялись рукопожатием. Качмарек приветливо помахал левой рукой, на правой кисти виднелась гипсовая лангета.

— Прошу, пан поручик, присаживайтесь, — порадовал широкой, добродушной улыбкой Ежи. — Мы сделали заказ сами, надеюсь, вы простите нам эту вольность. Кормят здесь очень прилично. А водка «атласовка», как уверяют местные, обладает удивительными целебными свойствами. И сейчас она ничем не хуже довоенной.

— По-вашему, идёт война? — удивился Саблин.

— А по-вашему, нет? — ответил вопросом на вопрос поляк.

— Государь объявил, что мы пришли охранять мир в здешних краях.

— Никто не ставит под сомнение добрую волю российского императора. Попробуйте вот этого мяса, очень вкусно. И давайте выпьем, господа.

Они подняли рюмки.

— За благородство! — несколько выспренно вступил Качмарек. — В спорте, в жизни, во всём.

— Бедняга Леон, — вновь улыбнулся Ежи. — Ему вчера от вас досталось. Но мы действительно считаем ваш поступок благородным. Многие их тех, кто выходят в ринг Атлетического клуба, не отказались бы от боя. Наоборот, почувствовав слабину соперника, бросились бы его добивать.

Они чокнулись. Выпили.

Какое-то время отдавали должное здешней кухне, потом Саблин спросил как бы невзначай:

— А что ваш третий друг, Возняк? Не захотел присоединиться к ужину?

— Станислав немного задержится. У него неотложные дела.

— Я почему-то был уверен, что молодые люди во Львове развлекаются, — слегка конфузливо улыбнулся Саблин. — Утром спортзал, вечером ресторан, девушки…

— По сути, так и есть. — Разговор поддерживал Мазур, Качмарек работал челюстями, ловко управляясь с прибором одной рукой. — Но попутно выполняем несложные поручения моего дядюшки. Он живёт в Кракове, у него там своё дело. Поймите правильно, власть сменилась, но связи и деловые интересы остались. Деньги нужны всем.

— Здесь я с вами совершенно согласен, — Саблин придал голосу тоскливую нотку. — С деньгами хорошо везде: и в армии, и в статской жизни.

Между разговором Ежи не забывал наполнять рюмки «атласовкой», а Саблину не стоило труда изображать лёгкое опьянение.

— Что, жалованье поручика не позволяет разгуляться? — усмехнулся поляк.

— Где там. Особенно сейчас, когда на службе образовалась некоторая заминка. Иногда мне кажется, что чем больше рвешься служить Отчизне, тем меньше она о тебе заботится…

— Не стоит расстраиваться, пан офицер. Деньги, это всего лишь деньги.

— Обычно так говорят те, у кого они водятся. Впрочем, вы правы, есть ещё и честь. Мы, русская армия, защитники Галиции, а где уважение? Не говоря уже об обычной благодарности. Украинцы нашим приходом недовольны. Вы, поляки — сознайтесь, Ежи! — вы тоже нас не любите! — Саблин разгорячился. — Так какого чёрта?! Что мы здесь делаем, кого защищаем?

Мазур продолжал улыбаться, а Качмарек смотрел остро, словно просвечивая захмелевшего русского офицера рентгеном. И неожиданно вмешался:

— Хороша защита! Вы сами видите, что творится, господин офицер. Банды украинских националистов бесчинствуют в городе. Гибнут люди, и не только солдаты, но и некомбатанты. Обычные обыватели гибнут, а среди них и заслуженные люди. Так случилось у клиники на Пияров, так было на объединительном съезде. Впрочем, что я вам рассказываю. Вы ведь сами участник этих событий.

— Для молодых людей, увлечённых спортом и хорошей кухней, вы неплохо осведомлены обо мне, — пьяновато удивился Саблин.

— Полно, поручик! — напористо продолжал вчерашний соперник по рингу. — Об этих событиях гудит весь город. Ни за что не поверю, что вы в них не участвовали!

— Вы правы, я там был, — отяжелел взглядом Саблин. — Чёртовы оуновцы лезут из всех щелей, как тараканы. Давить безжалостно! Все неприятности от них. Если дерево в червоточинах, его надо рубить, выкорчёвывать. Чтоб не заболел весь сад.

— Хорошая мысль, — поддержал Ежи. — Мы тоже не любим этих безголовых бандитов. Да и как ещё можно относиться к людям, которые жгут и взрывают всё подряд, не считаясь с жертвами среди мирного населения? Одно слово — бандиты. Во всём должен быть порядок. Орднунг, как говорят немцы.

— О, пан Ежи, — Саблин шутливо погрозил поляку пальцем, — не надо про немцев. Это наш потенциальный противник…

Подошёл официант, склонился к плечу Мазура. Тот кивнул.

— Извините, господа, я отлучусь ненадолго. Просят к телефону. Леон, налей господину офицеру, выпейте за дружбу.

Саблин выпил с Леоном за дружбу. Трудно, что ли? Но Ежи быстро вернулся, улыбка с его лица пропала, будто стёрли влажной тряпкой со школьной доски. Кожа на скулах поляка натянулась, глаза сузились. Саблин с Качмареком замолкли на полуслове.