Хитники - Михаил Бабкин

– Экий наш эльф отчаянный, прям до безумства храбрый, – с уважением произнёс Модест, доставая плевательную трубку и вкладывая в неё иглу. – Хотя, наверное, оно и правильно – ежели дверь заперта не на замок, а на засов.

В двери открылось смотровое окошко, на миг засветилось неярким больничным светом и потухло: кто-то, стоя за ней, внимательно осматривал двор. Разумеется, гнома смотрящий не заметил.

– Я здесь! – завопил Федул, отступая на пару шагов и поворачиваясь лицом ко входу, – вот он я, посланец великой космической цивилизации лунитов! Я прибыл на вашу мерзкую планетку с великой миссией освобождения: а ну-ка, гнусный тюремщик, открывай все дверные модули твоего корабля, выпускай из узилищ моих несчастных соплеменников! Которых вы похитили с обратной стороны Луны и насильно держите взаперти. Хау, я всё сказал, – гном встал, уперев руки в бока и нетерпеливо притоптывая то одной, то другой ногой. Со стороны казалось, будто Федул готовится сплясать английскую джигу.

– Наш клиент, – со смешком сказал таинственный наблюдатель. – Глянь-ка, сам пришёл-явился, настоящие чудеса, – окошко закрылось, лязгнул засов и дверь отворилась. На пороге, прикрывая глаза ладонью от дворового освещения, вырос плечистый здоровяк в белом халате – возможно, тот же самый санитар-охранник, которого Глеб видел сегодня в госпитале. Или его сменщик: наверняка на сторожевую работу набирали людей одинаковой комплекции. И, скорей всего, одинаковых умственных способностей.

– Ути-ути, господин лунатик, – пальцем поманил к себе Федула крепыш, – пошли-ка со мной, космический завоеватель, сейчас всех заключённых на волю отпускать будем. Пошли, не бойся! – Белый халат санитара высвечивался отличной мишенью, промахнуться по которой было невозможно. Особенно бабаю.

Глухо кашлянула трубка Модеста – охранник, изумлённо глянув в темноту под деревьями, схватился за грудь и мягко осел у порога; радостно потирающий ладошки гном напоминал известного хулигана Давида у тела поверженного им великана Голиафа. С той лишь разницей, что здешний Голиаф, в отличие от легендарного, рано или поздно, но очнётся. Потому мешкать не стоило: Глеб и Модест подбежали к двери, вдвоём оттащили санитара за руки-ноги в сторону. И тут парня осенило:

– Слушай, Модест, а ведь наш спящий красавец почти с тебя ростом! Давай-ка снимай с него халат, будешь теперь главным санитаром госпиталя. – Бабай возражать не стал: сначала отцепил с брючной петельки и отдал Федулу его любимую дубинку – чему гном чрезвычайно обрадовался – а после ловко стащил с охранника халат, заодно по-хозяйски прихватив и сонную иглу.

В медицинском халате Модест выглядел солидно, внушительно – если не профессором, то доцентом уж точно! Не хватало только именного бэйджика и обязательного стетоскопа на груди.

– Вперёд, – негромко сказал бабай: осторожно заглянув за дверь, он первым вошёл в холл госпиталя.

В просторном помещении всё так же пахло аптечным духом и всё так же было прохладно, тихо и пустынно. За массивным столом теперь никто не сидел – забытая резиновая дубинка сиротливо лежала поверх раскрытого журнала с яркими цветными рисунками. Мимоходом бросив взгляд на страницы, Глеб с удивлением обнаружил, что это детские комиксы. Странно – от санитара-охранника, в его-то возрасте, можно было ожидать чего-нибудь более взрослого… Хотя, с учётом специфики заведения, наверняка и охранники тут были не слишком здоровые на голову. Тоже малость с приветом.

– Не задерживайся, – шёпотом окликнул парня Модест, – чую, здесь ещё санитары есть, на других этажах. И дежурный врач где-то поблизости находится.

Свернув в нужный коридор с арочным потолком, троица быстрым шагом направилась к седьмой палате. Но не успели они пройти с десяток шагов, как внезапно по правую сторону открылась дверь: из палаты выглянула всклокоченная со сна старуха в пижаме камуфляжной расцветки. Окинув ночных посетителей яростно-безумным взглядом, она громко вопросила, строго глядя на «санитара»:

– В чём дело, сержант? Почему групповое перемещение в ночное время суток?

– Атака инопланетян! – выступив вперёд, бодро доложил Федул. – Бабка, давай бегом собирай шмотки, нас вот-вот на Альфу Центавра уворовывать будут.

– А-а, – зевнув, протянула старуха, – понятно. Новенький у нас, значит. Ну, с прибытием в часть, рядовой, – и, по-американски лихо отдав честь, закрыла дверь: наверное, пошла собирать личные вещи. Бабай погрозил гному пальцем, тот в ответ лишь молча развёл руками, мол, а что ещё оставалось делать?

В седьмой палате всё оставалось без изменений: великий маг Панкрат по-прежнему лежал в кровати, спокойный, неподвижный, а чёрный экран инфошара всё так же показывал абстрактную картинку из множества тонких разноцветных линий.

– Берём объект и сматываемся! – приказал Федул. – В смысле ты, Модя, хватай нашего старичка, а ты, Глеб, инфошар.

– А инфошар-то зачем? – не понял Глеб.

– Потому что халява, – снисходительно, как маленькому, пояснил гном. – Потому что валяется беспризорный.

– Не буду, – наотрез отказался парень. – Одно дело похищение во имя высокой цели, а другое – банальное воровство. Тем более казённой медицинской аппаратуры… Если нас поймают, то за Снюссера, может, и простят, а вот за инфошар впаяют на полную катушку!

– Убедил, – подумав, согласился Федул. – Не люблю, понимаешь, на полную катушку. И на не полную тоже.

Тем временем Модест без каких-либо усилий поднял деда Панкрата на руки, шагнул к двери: едва он переступил порог, как экран инфошара погас – на нём разом исчезли все линии – и тут же вновь загорелся, но теперь ровным жёлтым светом с пульсирующей посреди алой надписью: «Тревога!» Одновременно где-то в глубине здания пронзительно зазвенел-загремел мощный звонок – из числа тех, что устанавливают в магазинах, для отпугивания влезших туда воров. Или в школьных коридорах.

– Полундра! – в ужасе завопил Федул, – в смысле шухер! Сматываемся! – опережая бабая, он выскочил в коридор. Глеб не раздумывая тоже кинулся прочь из палаты.

Здание наполнилось шумом и отдалёнными невнятными криками; в коридор из открытых дверей палат начали выглядывать сонные пациенты – Глеб отчаянно надеялся, что не все из них буйные – а впереди, в холле, продолжала надрываться сигнализация. Проскочив мимо лестниц, стола с журналом и дубинкой, Глеб пулей вылетел из больницы, едва не споткнувшись о лежащего охранника.

Лошадка нетерпеливо перебирала копытами, с опаской поглядывая на проснувшийся госпиталь: едва только сработала сигнальная система, как в тот же миг весь двор осветился дополнительными, ранее не включенными светильниками. Бегущие в ослепительном свете бабай с живой ношей на руках, гном и замыкающий группу парень были видны как на ладони. Всё это действо напоминало организованный побег из мест заключения, не хватало только воя сирен и лая сторожевых псов – впрочем, сирена включилась через несколько секунд после того, как преступники выбежали за калитку.

– Дёргаем! – едва забравшись в карету заорал Федул, – нас не догонят! Вести огонь только на поражение! Живыми мы им не сдадимся! – и, тарахтя дубинкой по полу, на всякий случай немедленно спрятался под сиденьями. Видимо, там у гнома хранился солидный запас огнестрельного оружия, коли он собрался вести смертный бой.