Четыре жезла Паолы - Алла Гореликова

— Ты тоже отказываешь, — сказал вдруг Тагран.

— Да, — согласилась Сай, — но не потому, что не вижу судьбу, а потому что вижу не-судьбу. И еще, я проверяю оба направления.

— Это как? — не поняла Паола.

— Ну как, я ж тебе говорила как! Если он не моя судьба, а я — не его.

— А бывает, что…

— Конечно! Ты дослушай, поймешь.

— Она все-таки встретила свою судьбу?

— Встретила, да. Только вот беда, не любовь обещала та судьба и не счастье. У судьбы оказались кривые клыки и когтистые лапы. Один удар — и все, отбить ее отбили, а спасти уже никто бы не сумел.

Надо запомнить, подумала Паола, это у нас — «суженый», а их «судьба» и «не-судьба» не только к будущему мужу относятся. Хотя, спохватилась, зачем запоминать? Мне тут всяко замуж не идти, пусть и не надеются. Подаренные гномом руны толкнулись в грудь, сердце кольнуло тревогой.

— Что толку в предсказаниях, — невольно поежившись, пробормотала Паола.

— Вот это верно, — подала голос бабка Тин-лу. — Предвестия да знамения только башку морочить и могут. Шагу в простоте не ступишь, одно гадать станешь, от какого твоего чиха оно сбудется, а от какого нет.

— Гном то же самое говорил, — припомнила Паола.

— А потому что мудрость она у всех мудрость, — фыркнула бабка. — Это только дураки везде разные. Давайте спать, балаболки.

Раз о себе напомнив, гномьи руны так и не пошли из мыслей вон. Может, в предсказаниях и мало толку, и вовсе вреда больше, чем пользы, да только попробуй прогони из головы! Гном советовал доставать иногда. Глядишь, мол, подскажут чего…

Промаявшись день и другой, на третий Паола ушла за палатку, на солнечную сторону, села в траву и вытряхнула из мешочка обе руны. Положила на ладонь одну рядом с другой — так, как лежали они когда-то на столе у гнома. Ну, что новенького скажете? Работает ли вдали от гор мудрость Вотана?

«Спутник» в дереве и «путь» в железе. Спутник на путях войны, который может спасти, или погибнуть за тебя, или вы оба, или никто… и еще, спутник в дереве, под знаком жизни — это не обязательно спасение. Голову сломишь! Это если она еще правильно запомнила гномьи откровения.

Сай подошла неслышно, присела рядом.

— Что у тебя тут, Ола?

— Вот. — Паола протянула ладонь.

Шаманка не стала прикасаться. Провела ладонью поверху, словно ощупывая воздух над рунами. Нахмурилась, чуть склонив голову набок.

— Сильные. Почему не носишь?

— Я ношу, — Паола показала мешочек, — на шее. Как дали.

— Неправильно носишь, — качнула головой шаманка. — Открытыми надо, а то силу запираешь. Странный тот, кто тебе их дал, если помочь хотел, почему не объяснил, как надо?

Паола пожала плечами и рассказала про гнома-отшельника во всех подробностях. Так, наверное, понятней будет. Нечего встревать между двумя мудрыми со своими домыслами.

Теперь Сай все-таки прикоснулась к рунам. Взяла сначала деревянную, «спутник». Погладила, улыбнулась нежно:

— Доброе обещание. Если сбудется, любое зло переломит.

— Хорошо бы сбылось, — вздохнула Паола.

— А эту, — Сай уже взяла вторую, «путь», — сильный колдун делал. Мощная очень, аж пальцы обжигает. Научишься ее слышать, отовсюду верный путь укажет. Одно плохо, кровь на ней. Очистить надо. Иначе рано ли, поздно, а достанет.

Паола поежилась.

— Я могу, — сказала Сай, — сделаю. А эту… ну-ка, дай, — всего несколько мгновений понадобилось шаманке, чтобы оплести деревянную пластинку тонким кожаным шнурком. — Вот так. На шею повесь.

— Не потеряется? — Паола повертела руну в руках, разглядывая переплетение шнурка.

— Обижаешь! — Сай усмехнулась, легко поднялась на ноги. — Эту завтра верну. Ночью не выходи, шаманить буду.

Паола продела голову в шнурок; деревянная пластинка скользнула под ворот рубашки. Пусть сбудется, молча попросила Паола. Пожалуйста.

Вторую руну Сай вернула утром. Оплела шнурком на тот же манер, что и первую, сама повязала Паоле на правое запястье.

— Так и носи.

Зевнула:

— Повозилась я с ней. Дура была, когда сказала тебе, что неправильно носишь. Так бы она тебя давно убила. Те твои гномы, наверное, мудрость знаков знают, а силу духов — нет.

Первое время металл холодил кожу; потом Паола привыкла. Тревоги стальная руна больше не вызывала.

В этот день взгляд Паолы снова зацепился за багряную полосу облаков вдоль горизонта. Точно там же, где и прошлый раз; но тогда девушка списала необычный цвет на закат, а теперь… Полудня нет еще!

Паола метнулась в дом:

— Сай!

— Ушла она, — буркнула бабка. — Вчера еще просили женщины вокруг становища обойти. Шалит у них там.

— Бабушка Тин-лу, ты погляди тогда. — Паола с трудом унимала дрожь, такой вдруг страх охватил. — Или это только мне кажется?..

Лекарка отмахнулась:

— Хватит балаболить, пойдем. Показывай, с чего всполошилась?

Девушка молча ткнула рукой в небо.

За бабкой вышел, пошатываясь, Тагран: первый раз без помощи и потому донельзя довольный. Прикрыл ладонью глаза от солнца, вгляделся.

— Никогда такого не видал. Что за?..

— Нехорошее, — приговорила бабка. — А что, не знаю. Вернется Сай, ей показать. — Обернулась к Таграну: — На солнышке посиди, раз вышел. А я постель перетрушу.

Паола дернулась помогать. Вдвоем с лекаркой перетрусили все постели, потом девушка промела пол полынным веником, и старуха, довольно кивнув, буркнула:

— Ступай и ты проветрись. Да не входите, пока не позову.

Работа успокоила; теперь Паоле и самой странно было, чего это она от огненных облаков так перепугалась. И правда проветриться пора.

Оказалось, Тагран занял ее любимое место. Неудивительно: к полудню войлочная стена с этой стороны прогревалась… впрочем, у воина могли быть и вовсе другие резоны. Например, хороший обзор на степь. Варвар сидел, поджав здоровую ногу и вытянув больную, занятый какой-то мелкой работой. На смуглой коже отчетливо выделялись едва зажившие багровые рубцы. Паола вздохнула: умела бы исцелять по-прежнему…

Торопливо прогнав из головы тоскливую мысль, подошла ближе.

— Что это у тебя?

Тагран молча раскрыл ладонь.

— Зуб? А, орочий! — Девушка вспомнила горсть кривых клыков, принесенную Сай в ночь нападения. Они так и валялись у постели Таграна. — А зачем?

Варвар, не ответив, снова занялся своим делом. Неподвязанные волосы упали на лицо, он дернул головой, и Паола разглядела: дырку в клыке проверчивает. На амулет, что ли? Интересно, что за амулеты из орочьих зубов? А вот не уйду, подумала Паола. Не хочешь со мной говорить, не надо, а на солнышке посидеть имею право. Присела на траву напротив степняка. Точные скупые движения рук завораживали: по первому взгляду такие кулачищи не для точной работы. Скорей уж годятся быка валить одним ударом.