Витязь в медвежьей шкуре - Степан Кулик

— Вставай, тебе говорят.

— Отстань…

Как всякий порядочный варвар, которого пытаются будить, я махнул кулаком, а потом еще и лягнул не глядя. Кто-то болезненно охнул и забористо выругался.

Мне даже смешно сделалось. Вспомнилась яркая сценка из детского фильма. Там русского богатыря Соловей-разбойник будить пытался. Свистом… Ну тот его и приложил. После чего бедняга ходил с перевязанной щекой и всем жаловался, что ему опять свистящий зуб выбили…

— Может, ну его? — попытался решить дело мирным путем кто-то из стражников. — Сам проспится.

— Нельзя, — не согласился капитан. — Барон нас вот-вот хватится, а я еще и не расспросил его толком ни о чем. Тащите сюда воду…

Холодный душ не входил в мои планы, но ради убегающего времени стоило потерпеть и это издевательство. Я собрался, настроился и… завопил во все горло, когда ледяной водопад хлынул мне на голову и плечи. Вскочил и попытался оторвать от лежанки доску…

— Убью!

— Тихо, тихо… воин… — засмеялся Рыжий Лис. — Чего шумишь? Небось не утонул?

— Не… — помотал я головой, притворно-растерянно оглядываясь и ощупывая себя. — А что это было?.. Где мы?

— Там же, где и раньше. Только этажом ниже. Ты чего сюда поперся, чудак?

— Я?..

— Нет, я… Стража говорит, ты у них вина требовал?

— Вина? — я непроизвольно облизнул пересохшие губы. Опьянения у меня не бывает, а вот похмелье — сколько угодно. И это еще один и, наверное, самый важный повод отказываться от попоек.

Такая мимика была понятна всем. Особенно недавнему собутыльнику.

— Сушит?.. — капитан сочувственно покивал. — Меня тоже. Ладно, страдалец. Пошли. Попытаемся найти лекарство. Думаю, купцу сейчас не до тебя, так что топаем прямиком к «Свину». Заодно и перекусим. Со вчерашнего дня крошки во рту не было.

В данном вопросе мой пустой живот был совершенно солидарен с капитаном наемников, что незамедлительно подтвердил громким и протяжным урчанием.

Этот «вопль души» был встречен общим хохотом и дружескими похлопываниями по спине. А чего, в простом мире и шутки незамысловатые. Пользуясь моментом, я тут же рассказал им анекдот из жизни варваров. Без зазрения совести переделав бородатую шутку о Вицине, Никулине и Моргунове, улегшимися спать под одним одеялом. Получилось очень к месту и вполне по-солдатски.

Отсмеявшись, Фридрих велел караульным бдеть и дальше. Потом поманил меня за собой и потопал к лестнице. Я больше не увиливал. Жаль, конечно, что не попросили рассказать еще что-то, подобных историй я мог зачерпнуть из кладезей народного фольклора не на один час, но… Главное — охранники вернулись за стол, к костям. А на плотно прикрытую дверь, ведущую к телепорту, никто кроме меня даже не покосился.

* * *

К худу или к добру, но мы и на пару ступеней подняться не успели, как заветная дверь отворилась, и из нее вышел кто-то в длиннополом светлом плаще с капюшоном. Именно кто-то. Ибо бурнус[56]скрывал от чужих взглядов не только лицо, но и фигуру. Так что нельзя было даже понять — мужчина это или женщина. Но стражников пол гостя волновал меньше всего. Во всяком случае, меньше, чем право прохода.

Может, на них так подействовало присутствие капитана, но тем не менее, — с достойными похвалы рвением и скоростью двое из них выскочили в коридор и решительно заступили дорогу неизвестному.

— Кто таков? Откуда?

Таинственная личность, по-прежнему сохраняя молчание, выставила наружу руку, как для поцелуя — ладонью вниз. Кисть у незнакомца была явно широковата для женщины, а для мужчины чересчур белая и гладкая. Нет, в своем мире я бы и раздумывать не стал, приходилось у некоторых видеть и маникюр, но принимая во внимание примитивные нравы Средневековья — такое сочетание показалось странным. Правда, только мне.

Стражники и Рыжий Лис смотрели не на анатомические характеристики руки, а на перстень, недобро полыхнувший красным в свете факелов. Караульные расступились так поспешно, словно их растолкала в стороны незримая рука, а капитан почтительно поклонился.

— Монсеньор…[57]

Кисть небрежно перекрестила склоненную голову и спряталась обратно в складки плаща. Теперь путь наверх ему заступал только я. В принципе, можно было и посторониться, но я же варвар. Что значит дубина неотесанная и никому не уступающая дороги. Он мне кто — вождь племени или отец родной, коих каждому почитать должно и кланяться не зазорно?

Неведомо, чем бы наше незримое противостояние закончилось, если бы Фридрих не разрешил все по-своему. Капитан попросту сгреб меня в охапку и оттащил в сторону. После чего неизвестное лицо духовного сана (я только сейчас вспомнил, кого обзывают монсеньорами!) чинно проследовало дальше.

— Ты совсем сдурел? — зло прорычал мне в ухо Лис.

— А что такое? — вполне натурально удивился я.

— Какого дьявола ты преподобному дорогу заступил?

— Я? Когда?

— Дурной, что ли? Да только что…

— А, понял… — я озадаченно поскреб грудь. — Эта тряпичная кукла была кем-то важным. Ну, извини… Откуда мне знать. У нас так только калеки да нищеброды одеваются. И воин скорее псу дорогу даст, чем такому ничтожеству.

— Тихо ты!.. — капитан едва удержался, чтоб не заткнуть мне рот, а в голосе его прозвучала нешуточная тревога. — Если он услышит, нам всем хвосты на рога накрутят.

Но судя по тому, что размеренные шаги ни на миг не задержались и не сбились с темпа, монсеньор либо ничего не расслышал через плотную материю капюшона, либо счел ниже своего достоинства — разбираться с неучтивостью какого-то стражника.

— Хорошо. Я понял… А кто это?

— Меньше знаешь, крепче спишь. Пошли лучше в харчевню, пока еще есть время. Чую, скоро не до чревоугодия станет.

— Да что случилось-то? Можешь объяснить?

— Слушай, Степан, — капитан недвусмысленно подтолкнул меня в спину, мол, шевели копытами, — ты вроде неплохой парень. И если останешься в моей компании подольше, очень может быть, что мы еще подружимся. А сейчас прими один совет: меньше спрашивай, больше слушай и мотай на ус… Чужие тайны и секреты опаснее змеи. От ее укуса еще можно спастись, а тут… Узнаешь лишнее — проще с эшафота целым уйти. Одно могу сказать точно: каждый раз, когда монсеньор появлялся в замке, находилась работа и нашим мечам.