Русский Союз - Вадим Денисов

— Нам сказали тут остаться. С вами, — сообщил худощавый. — Эвакуаторами, если что, раненых там вывозить…

— Оружие нормальное есть? И почему кабуры застегнуты вглухую? — Я еще раз посмотрел на «партизан».

Экспедитор пожал плечами, словно растерялся:

— В машине «колчак» лежит, и «ремингтон» помповый имеем.

— Вот и держите рядом с собой. Хорошо, разгружайтесь пока. Давайте оба в кабину и на кабину, наблюдайте. И машину поставьте поудобней, не обижайте людей. Вообще-то тут их земли.

Зиберт вместе со своим «цундапом» встал подальше, выбрал пару удобных точек, поставил пулемет, ходит, смотрит, не отрывается от бинокля. Дисциплинированный вояка.

Сначала узбеки начали скатывать 200-литровые бочки с топливом, пять штук. Две им, остальные в резерв, для заправки проезжающих. Хамис суетливо бегал внизу, отчаянно ругался на соплеменников, эмоционально командовал, одновременно успевая разговаривать и в нашу сторону — комментировал происходящее.

— Уй-бой! Алшимбай, мозги сикма! Бери двумя руками, да!

— Не щадишь ты своих людей, брат, — заметил я, удивляясь, как они быстро и дружно выгружают привезенное.

— Э-э-э… Если осел легко навьючен, он приобретает желание лечь на землю, пусть работают молодые, сильные. И глупые. Уй-бой! Инсоф сенда борми?

Бородач не выдержал, поднял руки, громоподобно заорал в ответ старшему брату:

— Менга бакрма!

Хамис сплюнул, вздохнул, отошел назад.

— Что он сказал?

— Не кричи на меня, говорит мне, ты понимаешь! Молодежь… Ладно, ладно, работайте, работайте!

За бочками настал черед туго стянутых пакетов с пиломатериалом из Медового. Увидев доски во всей красе, узбек просто ошалел:

— Уй-и, а-а! Доски! Обрезные! — Он кинулся вперед, расталкивая родню, тут же принялся зачем-то считать: — Бир, икки, уч, турт, беш, олти, етти, саккиз…

Не желая мешать столь экстатическому состоянию, я отошел к пикапу, где Олег все так же внимательно «сидел на эфире». И отсюда посмотрю — так даже шире горизонты, картинка целостней.

Клан встанет тут. Договорились с ними давно, и Хамис ждал этого дня, как говорил Демченко, до трясучки. Раньше не мог: опасно, грохнули бы его. Теперь с ним четырнадцать человек, включая женщин и грудных детей, позже еще кого-то подтянет. Здесь же встанет наш пост, дальняя командировка. Будет работать радиостанция, дорогу прикроет типовой «мешочный» блок под навесом, лишь на первое время.

Узбеки тоже будут нести службу по охране трассы, но основное у них пока в другом — цивилизационная организация места. Хамис ставит тут чайхану, представляете? Нормальное придорожное заведение, которое в древности назвали «трактиром», то есть на тракте стоящим. А что? Восточный вариант, экзотика дороги.

Радость усталого путника.

Тут же будет и автозаправка, Хамис халтурить не собирается, клянется, что «будет с козырьком и яркими надписями, клянусь!» Будем ездить и спрашивать: «Ничь пул — почем товарчик, сколько стоит?» — это и я знаю, бывал как-то в Оше.

Старшие женщины и мужики клана все таскали доски, укладывали их в штабель, который готовились накрыть выгоревшим штопаным брезентом. Потом пошли коробки, мешки с мукой и цементом местного производства, деревянные ящики, все для него.

— Гиниратор, а-а-а! Катта рахмат, урус-шах Сотников… Мотоблок бир! Какой груз, вай, вай, ман жуда хурсандман! Мопед, и-иии!

Подошел Зиберт. Посмотрел на развал, что-то сказал — узбеки прекратили растаскивать добро, начали укладывать мешки в форме пулеметного гнезда.

А девчата в тейпе красивые, парочка так вовсе… просто ша-херезады.

— Красивые дочки у тебя, Хамис.

— Халам-балам не держим, ты на Зарину посмотри, ай, баракалля — умница!

Глава тейпа внимательно посмотрел на меня. Мгновенно принял решение, на Платформе все быстро делается, так и надо.

— Не женат ты, а? Бери. Ты большой начальник, а у меня заправка и чайхана, о калыме договоримся, бери! Каляй маляй якмаляй? — И тут же перевел: — Все ништяк?

Вдалеке, заставив меня невольно вздрогнуть, грохнул выстрел «сорокапятки». Потом еще один и еще. Вот уже и крупнокалиберные пулеметы подключились, там и ротные добавили, надо же, уже различаю звук; опять понеслась…

— Не каляй, Хамис, и не маляй, — отсутствующе произнес я, пожевывая травинку. — И уж пока никак не якмаляй — видишь, какие тут дела разворачиваются.

Но окрыленного сладчайшими перспективами узбека, уже видящего перед собой потоки машин, очереди за пловом, чебуреками и лагманом, было просто невозможно сбить с созидательного настроя счастливого и богатого семейного строительства на военный.

— Какие такие дела, что ты такое говоришь? Сейчас порешают ваши джигиты все эти дела, начнется сытая мирная жизнь, хвала Создателю.

Подвязав пустой диалог, я подошел к станции, вызвал Бероева:

— «Берег», ответь «Эфиру».

— На связи «Берег», что там, Юра?

— Слышим гром победы. — Я не Олег, не имею права признаваться, что страшновато. — Помощь не нужна?

— Ну, еще не победы… — хмыкнул Руслан. — А помощь не помешает. Свяжись с Демченко, узнай там, когда они вылетают, требуется поддержка с воздуха, пусть загрузится.

Демон с Эльзой стоят на вновь открытой ВПП неподалеку от спуска с гор, сегодня ночью там планировали поверхность, на скорую руку. Раньше никак не получалось: явной активности на Пакистанке мы не демонстрировали.

— Принял, сделаем.

— До связи.

Обозначив летунам задачу и сообщив итоги колонне, мы с Олегом остыли, да и стрельба пошла потише, все ждут развязки.

— Ох, богат урус-анклав, богат, — философски заметил у меня под ухом тихо подошедший к нам Хамис. — Куда смотрите, а? Чего смотрите, без вас справятся… Ох, богата Россия-страна, доски ровные есть! Цемент есть. Топливо есть. Армия какая сильная! Наверное, девушек красивых не хватает, как ты думаешь? Сильной армии нужны красивые жены.

— Все-то ты знаешь про нашу армию, — хохотнул Олег.

— Конечно, я все знаю, — спокойно подтвердил узбек. — Столько лет в Афганистане с вашими сотрудничал, до самого последнего момента, когда меня слуги Всевышнего сюда перенесли.

Он хоть и узбек, но узбек афганский, да еще и с уйгурской кровью, мешанина, такие где угодно выживут. Хамис первым понял выгоды, первым откликнулся, теперь тут баем будет. И не побоялся перебраться сюда, причем вовремя.

Мы стоим на сто втором километре Пакистанки, считая от конца горной подошвы.

За нами остались практически чистые, спокойные земли, вожди мирных кластеров сами зачищали вокруг себя, весь последний месяц гоняли «непримиримых». Но ему нужно было бросить обжитые места и уйти восточней, сюда, в эту самую точку. И он согласился, встал там, где это нужно Союзу. Теперь получит и бакшиш и ништяк.