Сто Тысяч Королевств - Н. К. Джемисин

А я обречена оставаться пешкой в чужой игре? Хм. И вот тут я нахмурилась.

Теврил это заметил:

— Я смотрю, ты оживаешь…

Он вручил мне тарелку с фруктами и поднялся на ноги:

— Когда съешь это, переоденься. Я хочу тебя кое-куда отвести.

* * *

Я не сразу поняла, что сегодня праздник. День Огня. Местный какой-то праздник, амнийский. Я о нем знала, но не интересовалась, что там да как. А когда Теврил вывел меня из комнат в коридор, я услышала взрывы смеха и сенмитскую музыку — которая мне никогда не нравилась. Странная, неритмичная, с непривычными для слуха минорными переходами — в общем, слушать такое могли лишь утонченные особы с рафинированным вкусом.

Я обреченно вздохнула — неужели мы идем туда, где играют это непонятно что? Но Теврил лишь покачал головой:

— Ну нет. На ту вечеринку ты, кузина, не пойдешь.

— Почему это?

— Потому что она для чистокровных. Тебя пропустят без проблем, даже полукровке вроде меня позволят остаться. Но я бы советовал избегать светских мероприятий для отмеченных сигилой полного родства — если, конечно, есть желание по-настоящему развлечься. Потому что у них… очень странные представления о развлечениях.

И взгляд его сделался таким мрачным, что я решила не пускаться в расспросы.

— Сюда.

И он повел меня в противоположную сторону. Мы спустились на несколько уровней и двигались, насколько я могла понять, к сердцу дворца. В коридорах сновали люди, точнее слуги, причем страшно занятые. Они едва успевали выдохнуть приветствие для Теврила — и тут же уносились дальше по коридору. Меня, похоже, они и вовсе не замечали.

— Куда они все идут? — спросила я.

Теврил хитро улыбнулся:

— Работать. Я сделал сегодняшние смены короткими, а они, наверное, вспоминали о работе в последний момент. Видно, веселье уже в разгаре.

— Веселье?..

— Ну-у-у-у…

Мы свернули по плавно изгибающемуся коридору, и я увидела перед собой широченные прозрачные двери.

— Вот мы и на месте. В центральном дворе. Поскольку вы с Сиэем дружны, думаю, магия сработает и для тебя, но если нет, если я исчезну, просто жди меня в коридоре, я за тобой обязательно вернусь.

— Что?

Они сговорились, что ли? В последнее время все кому не лень обращаются со мной как с маленьким ребенком…

— Увидишь.

И он распахнул двери.

Моим глазам предстала совершеннейшая идиллия. Точнее, это была бы совершеннейшая идиллия, если бы не одно маленькое обстоятельство: мы находились ровно в сердце дворца, который парил в небе на высоте полумили. И тем не менее передо мной простиралось что-то вроде огромного зала с высоченным потолком, все пространство занимали аккуратные ряды маленьких домиков, между ними тянулись столь же аккуратные и чистенькие мощеные дорожки. Я безмерно удивилась: домики построили не из тускло сияющей недоперламутровой штуки, из которой состоял остальной дворец, а из обычного камня и кирпича. Добавьте к этому мешанину архитектурных стилей — опять же не похожих на тот, в котором был выдержан дворец, тут я замечала сплошные острые углы и прямые линии. Домики не походили и друг на друга — вот токкский, а вот мекатский стиль, а вот и невероятно яркая золотая крыша — неужели иртская? Я посмотрела вверх и поняла: центральный двор — это такой как бы цилиндр в центре дворца. Над нами голубел абсолютно правильный кружок ясного, безоблачного неба.

И тишина. Ни души на улочках между домиками. Даже ветер не дует.

Теврил взял меня за руку и перевел через порог — и я ахнула. Тишины как не бывало! В мгновение ока проходы между домами заполнились людьми, они толпились, смеялись, и толкались, и перекрикивались, и их голоса сливались в нестройный хор радости, которому я бы не изумилась в других обстоятельствах, все же праздник есть праздник, но все это вдруг взялось из ниоткуда! Кругом звучала музыка, приятнее, чем сенмитская, но все равно непривычная. Играли где-то рядом, видимо на площади между домами. Я разобрала звуки флейты и барабана, а вокруг царило вавилонское смешение языков — из них лишь один показался знакомым, говорили по-кентийски — и тут кто-то схватил меня за руку и развернул к себе.

— Шаз, ты ли это! А я-то думал… — Амниец, цапнувший меня за локоть, разглядел мое лицо и побледнел — хотя куда уж ему бледнеть, с такой-то белой кожей. — Ох ты ж демон меня побери…

— Все в порядке, — быстро сказала я. — Вы просто ошиблись, и я не в обиде.

Сзади меня вполне можно принять за теманку, наршеску — ну и вообще за северянку. Кстати, неведомый ухажер окликнул меня по мальчишескому имени. Однако он впал в испуганное оцепенение не по этой причине. Его взгляд не мог оторваться от моего лба — и сигилы полного родства над бровями.

— Да ничего страшного, Тер. — Сзади подошел Теврил и положил мне руку на плечо. — Это новенькая, принимайте.

Бедняга с облегчением выдохнул и слегка порозовел.

— Прощения просим, благородная госпожа, — протараторил он вежливое приветствие. — Я тут просто… м-да.

И жалостно улыбнулся:

— Ну вы поняли.

Я горячо заверила его, что все, все поняла, хотя сама не очень понимала, что я должна была понять. Амниец радостно бросился прочь и замешался в толпу, а мы с Теврилом оказались предоставлены самим себе, хотя, конечно, нельзя сказать, что мы остались наедине — в такой-то толпище. У всех, кто здесь веселился, на лбу стояли отметки низкорожденных. Тут развлекались одни слуги — причем в огромном количестве, не меньше тысячи. Теврил настолько вышколил их, что мы их почти не замечали — а их тут целая армия! Хотя я сама могла бы догадаться, что слуг во дворце всяко больше, чем высокорожденных.

— Не сердись на Тера, — заметил Теврил. — Сегодня — один из немногих дней в году, когда мы чувствуем себя свободными. Он просто не ожидал увидеть… это.

И он красноречиво кивнул на мою отметину.

— А что здесь происходит? Как все эти люди?..

— Это такая маленькая услуга от Энефадэ. — И он радостно махнул в сторону входа, а потом куда-то неопределенно вверх.

И тут я заметила, что центральный двор обволакивало стеклянистое бледное сияние. Мы стояли внутри огромного прозрачного… пузыря. Точнее, чего-то пузыреобразного. Вот она какая, божественная магия.

— Люди с отметиной квартерона и выше войдут сюда и ничего не увидят, — пояснил Теврил. — Исключение сделали для меня, как ты видишь, ну и для тех, кого мы решаем сюда пригласить. И мы вольны здесь праздновать и веселиться, как нам угодно. А высокорожденным сюда ходу нет — хотя им и хочется завистливо потаращиться на «причудливые обычаи простолюдинов». Словно мы какие-нибудь звери в клетке! Нет уж, обойдутся…

Я наконец-то поняла, что к чему, и улыбнулась. Вот оно что. Такой себе вполне бескровный и молчаливый бунт — не удивлюсь, что не единственный, — против чистокровных родственничков. Возможно, если бы я прожила в Небе подольше, меня бы посвятили и в другие бунтовские тайны…