Мы оседлаем бурю - Девин Мэдсон

–Если вам нужен он,– откликнулась я,– придется начать с меня.

–Давайте же, генерал!– прозвенел голос матушки, решительно и без колебаний.

Я снова оказалась между генералом и императором. Рёдзи подошел ко мне, мрачный и в брызгах крови.

–Вы еще можете передумать, ваше высочество. Вы не понимаете, что здесь происходит.

–А вы ничего не понимаете, лишь слушаете то, что вам вливает в уши моя мать,– огрызнулась я, выставив кинжал.

Он раскинул руки, давая понять, что не хочет причинить мне вреда, несмотря на меч в руке. Столько раз по утрам мы вместе тренировались, я столько раз атаковала его с деревянным мечом, столько выпустила стрел, столько детских обид вывалила на его голову, но сейчас мы были не на утренней тренировке во дворе. Если я отступлю, император Кин умрет. Если я не сойду с места, он выживет. И Кисия уцелеет. Та Кисия, которой мы с Танакой хотели править вместе, не разделенная прошлым.

Пока матушка не нашептала Танаке то, что изменило его судьбу.

–Нет,– сказала я надтреснутым голосом.– Я не буду править с ненавистью и мыслями о мести.

–Он убил Танаку.

–Я знаю!– выплюнула я, крепче сжав рукоять кинжала, чтобы рука не тряслась.

По моим щекам текли слезы, но я не пошевелилась.

–Ей это с рук не сойдет, Хаде,– заговорил у меня за спиной Кин, куда спокойнее, чем я.– Ты это знаешь. От горя она решила действовать открыто, но народ не смирится с ее изменой. Мико верно говорит.

–А вы всегда лжете,– огрызнулся Рёдзи, и его губы раздвинулись почти в волчьем оскале, обнажив зубы.– Я не буду сражаться за человека, который втоптал в грязь свои клятвы и свое имя, и все остатки чести, которой когда-то обладал.

–Но готов сражаться за женщину, которая думает лишь о своей божественной крови, а остальных использует или продает? Интересно, что станет с тобой, когда ты больше не будешь ей полезен?

Дрожащий конюх шагнул вперед, чтобы помочь императору Кину сесть в седло.

–Чего вы ждете, генерал?– пронзительно закричала матушка с лестницы-трона.– Не дайте им сбежать!

Лицо генерала превратилось в маску, и он бросился вперед. Схватил меня за руку, но когда попытался оттащить в сторону, я бросила лук и вытащила из ножен второй кинжал. Я столько раз колола генерала Рёдзи тупым тренировочным мечом, но не была готова к тому, как нож прорвет ткань и кожу и глубоко войдет в тело из плоти и крови, словно в кусок мяса.

Рёдзи выронил меч и схватился за порез на руке. Я тут же взяла черный лук и вскочила в седло.

–Остановите изменников!– выкрикнул генерал Рёдзи, когда я натянула поводья.– Не дайте им покинуть замок!

–Вперед!– разорвал поднявшийся шум голос Кина, когда верные императору гвардейцы отозвались на призыв командира Лина и попытались встать в круг, отгородив нас от кровавой бойни. Враги в одинаковых мундирах вспарывали друг другу животы, как делали в долгие годы раздирающих страну междоусобиц.

–Мико! Едем!

Копыта Сидзо зацокали по камням, утонув в лязге клинков, криках и визге аристократов, оказавшихся в ловушке посреди схватки. Матушка не сдвинулась с лестницы и смотрела не на драку, не на меня, а на человека, мчащегося на вороном жеребце через внутренние ворота. По тревожному звону гонга они начали закрываться.

–Беги!– выкрикнул генерал Рёдзи, вдруг вынырнувший из неразберихи, и плашмя шлепнул мечом по крупу Сидзо.

Лошадь заржала и перешла с шага на галоп, так что я ничего не могла сделать, только крепче обхватить ее коленями. Я обернулась лишь раз, но уже его не увидела. Не увидела матушку. Я увидела только спину командира Лина, прикрывающую нас с тыла, и копье, появившееся из груди гвардейца. Он затрясся, как заколотая свинья, копье выдернули, и из раны хлынула кровь. Солдат мгновение стоял прямо, словно по привычке, но тут же рухнул, а убийца исчез в гуще сражения.