Единственная для князя. Как долго я тебя искал - Мелина Боярова

Сеть порталов соединяла между собой крупные города, а сами артефакты устанавливались в юридических конторах Кальмана. Но лишь единицы пользовались этим способом преодоления расстояний. Большинство не подозревали даже о самой возможности перемещения. Индивидуальные порталы по-прежнему требовали много денег. Для их изготовления требовалась драгоценные камни и магия мастеров-портальщиков. Чем чаще я соприкасалась с новым миром, тем больше удивительных открытий поражали мое воображение. В голове не укладывалось, как такое возможно, перед завтраком прогуливаться в заснеженном лесу Зауралья, а после оказаться в центре Московии. Меня княжеское поместье поразило роскошным убранством, а что говорить о столичном особняке?

Слуги уже ожидали нашего появления и подготовили на выбор четыре варианта зимней одежды. Судя по этикеткам, новой, только доставленной из модного салона. Ну, как тут выбирать неискушенному человеку? Я прежде не подозревала, что бывают вещи подобной красоты. Разве что видела похожие издалека, на женах или дочерях провинциальной аристократии. А где в этом появляться мне? В гимназии? Или в полицейском участке?

– Анастасия, что вы решили? – Канцлер отвлек от созерцания и мучительного выбора, а я посмотрела на него беспомощно, не зная, что ответить. – Неужели, ничего не понравилось? Вы не стесняйтесь! Если что-то не подойдет, вернем в лавку. С этим не возникнет проблем.

– Вернете? – Расстроилась, испытывая жгучее желание обладать шубкой серебристо-голубого меха и кашемировым пальто с соболиной оторочкой, мантильей с золоченым кантом и стеганой подкладкой, модной пелериной с капюшоном. – Жаль! В жизни не встречала ничего подобного.

– То есть, вам понравилось? – уточнил мужчина.

– Конечно! Вы еще сомневаетесь? Только эти вещи не по карману гимназистке Молчановой. Если я появлюсь в такой одежде, возникнут вопросы, домыслы…

– Ясно! – Князь тряхнул головой и потер пальцами переносицу. Затем подхватил пелерину и накинул ее мне на плечи, бросив слугам: – Остальное запаковать и отправить багажом по адресу… ммм, позже пришлю адрес. Все, Анастасия. Идемте! Нас уже ждут.

Подхватив меня под локоток, повел к портальной площадке. Через минуту мы уже знакомились с управляющим конторой Кальмана в Воронеже Львом Соломоновичем Гольдманом.

– Гад, чгезвычайно гад знакомству! – Вызвал невольную улыбку картавым говором худощавый мужчина с черной бородкой.

– И я рада с вами познакомиться, Лев Соломонович! – С осторожностью ответила на рукопожатие, ожидая реакции на перчатки. Но ее не последовало, что сразу расположило меня к человеку. – Расскажите скорее, как там Дарья Григорьева? Когда ее отпустят?

– Я ознакомился с матегиалами дела и уже подал ходатайство об освобождении из-под стгажи в виду откгывшихся обстоятельств.

– Каких же?

– Ну, как же? Пгежде дело гассматгивалось в мещанском ведомстве, а тепегь, согласно вашему статусу, пегедано в двогянский суд. И здесь уже господа убиенные выходят пгеступниками, замыслившими згодеяние пготив хозяев и их гостей согласно показаниям двогянина Зогина и вашим. Освобождение Ггигогьевой – вопгос бумажной бюгокгатии, но мы его обязательно гешим.

– О! Это замечательная новость! Спасибо вам большое. А можно увидеться с Дарьей? Она ведь пятый день томится в тюрьме, без поддержки.

– Думаю это можно устгоить, – ответил управляющий после недолгого размышления. – Пгедлагаю сначала опгеделиться с жильем, я уже пгисмотгел несколько вагиантов, а потом вместе отпгавимся в Упгавление. Мне к одиннадцати назначено. Думаю, вам пгиятно будет сообщить подгуге новость об освобождении.

На княжеском паромобиле мы проехались по адресам, где сдавались квартиры, подходящие для одинокой девушки. Мне понравился флигель, примыкающий к дому помещицы Гурьяновой в Никитинском переулке. Двухэтажная пристройка с гостиной и летней кухней на первом этаже и спаленкой с кабинетом – на втором. Отдельный вход позволял приходить и уходить, когда вздумается, не беспокоя хозяев. А для частных визитов Степанида Васильевна любезно предоставляла чайную гостиную собственного дома. Мы вроде проживали под одной крышей, соблюдая приличия, и в то же время не мешали друг другу. Раз в неделю в комнатах наводила порядок служанка, а на кухне всегда имелась свежая еда.

Алим Осипович одобрил мой выбор и предупредил, что сегодня же флигель оснастят магической защитой. Оформление договора, разумеется, ложилось на плечи господина Гольдмана. Далее вместе со мной канцлер прокатился до Управления Следственного комитета, намереваясь лично переговорить с Лутецким Степаном Аверьяновичем. Тайны тайнами, но высшему руководству следовало знать, что теперь я не безвестная гимназистка, а княжна, за жизнь которой они несут ответственность. Также князь намеревался известить о моем статусе полицмейстера Богушева и директора гимназии Савушкина.

– Но вы же обещали? – Представив на минуточку, какой ажиотаж после этого начнется, возмутилась я.

– Обещал, поэтому рассказываю, кто будет в курсе вашей тайны. Эти люди присягали на верность империи и императору. Они получат соответствующий приказ о неразглашении, будут негласно вас охранять и содействовать решению любых вопросов. Не переживайте, никакой огласки не случится, пока вы не будете готовы, – пояснил Алим Осипович. – Нижестоящее руководство полицейской Управы и Следственного комитета, рядовые сотрудники и преподаватели гимназии, с которыми вы привыкли общаться, ничего не узнают. Согласитесь, это разумный компромисс, учитывая происшествие со стрельбой в Грузовом переулке. Подобных ситуаций не должно повториться. Одно дело, проходить практику, совершенствуя навыки видока, и другое – подвергать жизнь опасности, сталкиваясь с преступниками.

– Но ведь будет только хуже! Кто мне теперь серьезное дело доверит? – я расстроилась, понимая, что тот же Коромыслов или Лыткарь, получив указание сверху не привлекать гимназистку Молчанову к расследованию, перестанут брать меня на вызовы.

– Анастасия, вы всерьез желаете регулярно иметь дело с человеческими пороками? – нахмурившись, уточнил мужчина.

– Я желаю помогать людям!

– Прекрасно! Есть сотни других способов для помощи, и нет нужды для этого жертвовать собственным душевным здоровьем, – с легкостью парировал Алим Осипович. – Кажется, это за вами. – Указал на господина Гольдмана, заглянувшего в приемную начальника Следственного комитета, которую тот любезно предоставил в наше распоряжение.

– Нина Константиновна, пгошу следовать за мной и этим молодым человеком, – указал на конвойного. – Он сопговодит нас в следственный изолятог. Я как газ подпишу бумаги, а вы сообщите Ггигогьевой об освобождении.

Обрадовавшись долгожданной встрече, я поспешила за управляющим. Изолятор, где содержались подследственные, представлял собой защищенное унылое место с решетками на окнах кабинетов и железными дверьми с маленькими смотровыми окошками. Мы миновали десяток запертых дверей, прежде чем попали в комнату для свиданий. Конвойный вошел первым, проверяя безопасность, а после пропустил меня. Голдьман предупредил, что последние формальности займут около получаса, так что у нас предостаточно времени для общения.