Думер - Игорь Нокс

Мне бросило затылком в пассажирское сиденье с такой силой, словно профессиональный боксер заехал мне кулаком в лоб. На мгновенье я точно лишился зрения, а потом темнота рассеялась, и все вернулось в обычный вид.

— Ты чего? — Лена явно что — то заметила. Выключила сирену, сбавила скорость. — У тебя кровь из носа.

— Ничего.

Я опомнился, захотел вытереть ее рукавом рубашки, что, собственно, и сделал — рубашка красная, будет незаметно.

— Ничего?! — нахмурилась следователь. — Ты думаешь, меня такой ответ устроит? Ты, может, не заметил, но у нас всю машину тряхнуло так, что мы чуть в аварию не попали! Это что было?

— Ладно, ладно, — побеждено протянул я, протирая глаза. — Задремал. Что — то приснилось не то, наверное.

— Шутишь?! — надавила Елена, явно давая понять, что от нее не отвязаться.

— Я видел мир… ну как в негативе. Или в фотографиях это называется сепией? В общем, все было однотонным.

— У — у — у, — присвистнула следователь. — Что — нибудь еще видел?

— Линии. Кривые, переплетенные. Они шли прямо по зданиям. Некоторые маленькие, как каля — маля, как огрызки граффити. А другие…

— Как вьющиеся узлы, — кивая, договорила она за меня.

— Ты что — то знаешь об этом?

— Ну еще бы. А ты нет?

— Как видишь.

— Ты вошел в контурный режим, Артем. Это умеют только одаренные.

— А! Ну теперь, конечно, стало понятнее.

Хотя, чего тут юлить, понятнее и правда стало. Мне уже хотелось списать увиденное на полу — сон — ан — нет, это был какой — то там контурный режим. А это значит…

— Ты видел плетения, наложенные на здания и машины, — сказала Лена.

— А кто их наложил? — спросил я. — Что они дают?

— Кто — чаще всего Контурное министерство, — ответила следователь. — Элементарная защита инфраструктуры от возможных дефектов.

— Звучит — то как, — прокомментировал я, разглядывая мелькающие в окне строения и подмечая, что вид у них был далеко не идеальный. — Но если на дома ставят защиту, почему они… мягко говоря, не в идеальном виде?

— Это, как правило, защита от магических разрушений. Ну неужели ты ни разу не видел, скажем, дуэли между одаренными? Хотя по закону это запрещено, дело — то не редкое. Вот здания от подобных «дарований» и защищены. Или возьми те же Прорывы, будь они не ладны. Когда их зачищают, особо не церемонятся, используют все силы. А это и взрывы, и стихии, и много чего другого.

Вот тут я плотно призадумался. Значит, под покрывалом «обыденного» мира скрывается много чего интересного. Или не так уж и много? Ну, подумаешь, наложенные плетения…

— Это способность? Этот Контур?

— Нет, — ответила Лена. — Если только назвать базовой способностью. Она доступна почти всем неслабым одаренным. А вот работать в Контуре — целая наука.

— Плетения накладывать?

— И накладывать, и вязать, и убирать их. Читать ауры, противостоять чужому дару или направлять свой. Но вот именно открывать Контур — обычно это одно из первых, чему учат родовые дома своих детей.

— Меня не научили, — сухо ответил я. — Так что был бы признателен, если бы ты рассказала об этом больше.

— Не время. Мы подъезжаем.

К патологоанатомическому отделению проехать было не так — то просто. Сперва шлагбаум, чтобы проехать на территорию. Потом — множество машин, припаркованных как попало.

— Напомни, зачем мы сюда едем? Будешь труп осматривать на предмет следов?

— Бессмысленно, — фыркнула Лена, выходя из машины. — Его одаренный на расстоянии сжег. Это в лучшем случае через твой Контур специалисту смотреть нужно. Но у нас нет цели поймать убийцу. Будем допрашивать убитого.

— Допрашивать? — уточнил я. — Ты не оговорилась? Он же мертв!

— И что? С нами будет некромант.