Миссия в Арктику - Йон Колфер

Вот она, скважина! На мгновение искра высветила её. Двигаясь неуверенно, будто пьяный пловец, Артемис сунул руку в карман и достал оттуда волос-отмычку. Но подойдет ли он к этому замку? А почему бы и нет? Зачем врезать на каждый люк разные замки?

Артемис очень аккуратно вставил волос в скважину и прищурился, вглядываясь сквозь оранжевое желе. Вроде бы попал. Процентов шестьдесят, что попал. Значит, шансы его – шестьдесят на сорок. Солидный перевес.

Артемис повернул волос. Люк открылся. Он вспомнил ухмылку Мульча: «Вот это, мой мальчик, настоящий талант».

Возможно, все его враги из подземного мира сейчас стояли рядом с люком, наставив на него огромные страшные бластеры. Но в данный момент это мало беспокоило Артемиса. Он уже задыхался, все его тело болело от жалящих ударов искр.

Артемис Фаул высунул голову наружу, откинул забрало шлема и сделал глубокий, возможно, последний в своей жизни вдох. К счастью для него, все находившиеся в комнате смотрели на экраны, на которых друзья Артемиса сражались сейчас не на жизнь, а на смерть. Артемису повезло, а вот его друзьям – не очень.

«Их слишком много», – подумал Дворецки, выбегая из-за угла навстречу отряду Б’ва Келл. Гоблины как раз меняли батарейки в своих «тупорылах».

«О боги, – изумленно подумали одни гоблины, узрев несущегося на них Дворецки, – зачем этот тролль вырядился в человеческую одежду?»

«Ну почему я не послушал мамочку и вступил в банду?» – подумали другие.

Высоко подпрыгнув, Дворецки влетел в самый центр вражеского отряда, словно карающий ангел смерти. Только этот «ангел» действовал не разящим мечом, а громадными кулаками. Три гоблина вырубились, даже не успев понять, что случилось. Четвертый прострелил себе ногу, а ещё несколько гоблинов брякнулись на пол, надеясь, что их сочтут убитыми.

Артемис видел все происходящее на плазменных экранах компьютерного центра. Но кроме него, в зале присутствовали и другие зрители, которые явно развлекались, словно смотрели какое-нибудь телевизионное шоу. Гоблинские генералы хихикали и хлопали в ладоши, глядя, как Дворецки расправляется с их войсками. Генералы действительно веселились от души, ведь им ничего не угрожало, а с несколькими сотнями гоблинов, что бродили сейчас по лабораториям, Дворецки в одиночку никак не справился бы.

Артемис должен был немедленно что-то придумать. Немедленно – это значит всего за несколько секунд. А ведь он понятия не имел, как пользоваться всей этой волшебной техникой. Он окинул взглядом зал – хоть что-нибудь, ну хоть что-нибудь…

Вот. На одном из маленьких экранчиков, помещенных сбоку от основных экранов, Артемис вдруг увидел Жеребкинса. Запертого в собственном оперативном центре. Точно, вот кто ему поможет. У Жеребкинса была куча времени, он обязан был что-то придумать. Артемис знал, что не сможет выбраться из трубы незамеченным, а стало быть, действовать нужно быстро.

Он высунулся из люка и с глухим шлепком упал на пол. Пропитанная плазмой одежда мешала идти. В его сторону начали поворачиваться головы. Кто-то двинулся ему наперерез. Но он должен успеть, должен!

Под изображением Жеребкинса он увидел прикрепленный к стойке микрофон. Артемис нажал на кнопку.

– Жеребкинс! – прохрипел он. Плазма капала с его плеч на пульт. – Ты меня слышишь?

Кентавр отреагировал в ту же секунду:

– Фаул? Ты где? Что с тобой?

– Пять секунд, Жеребкинс. Мне нужен план, иначе все мы погибнем.

Жеребкинс коротко кивнул.

– План готов. Выведи меня на все экраны.

– Что? Но как?

– Нажми кнопку всеобщей конференции. Желтую. На ней нарисована окружность с расходящимися линиями, похожая на солнце. Видишь?

Наконец Артемис увидел кнопку и ударил по ней кулаком. А потом кто-то ударил его, очень больно.

Генерал Кривец первым заметил вылезающее из плазменной трубы странное существо. Кто это? Пикси? Да нет вроде. Но это же… Это же самый настоящий человек!

– Смотрите! – прокаркал он. – К нам проник вершок!

Однако его почти никто не услышал – все были слишком поглощены тем, что творилось на экранах.

На окрик генерала отреагировал только Дубин. В лаборатории проник вершок! Но как он здесь оказался? Дубин схватил Кривца за плечи.

– Его надо немедленно убить!

Вот теперь их услышали и остальные генералы. Надо кого-то убить. Он один, а их много. Такой расклад сил они любили. Очень скоро незваный гость жестоко поплатится за свою наглость, причём убьют они его старым добрым способом: сначала изрешетят шаровыми молниями, а потом растерзают когтями.

Человек прижался спиной к одному из пультов. Генералы, жонглируя шаровыми молниями и высунув от возбуждения длинные языки, подходили все ближе. Слюнь уже протянул когти к горлу загнанной в угол жертвы…

Как вдруг что-то привлекло его внимание. Остальные генералы тоже подняли головы, совершенно позабыв о стоящем перед ними вершке. На всех экранах появилось лицо Дубина. И главарям Б’ва Келл совсем не понравилось то, что это лицо говорило.

– …А когда ситуация станет совсем безнадежной, я прикажу Опал вернуть полиции контроль над оружием. Все бойцы Б’ва Келл будут парализованы, и ответственность за содеянное падет на тебя, если ты, конечно, останешься в живых, в чем я очень сомневаюсь.

Слюнь резко повернулся к своему бывшему союзнику:

– Дубин! Что это значит?

Шипя и плюясь, к ним приблизились остальные генералы.

– Предательство, Дубин! Предательство!

Дубин спокойно оглядел гоблинов.

– Ну, предательство, – сказал он. – И что с того?

Он почти сразу понял, что произошло. Опять этот умник-кентавр. Каким-то образом Жеребкинсу удалось записать слова Дубина. О, как этот осел ему надоел!.. И тем не менее кентавру следовало отдать должное. Он проявил немалую изобретательность.

Дубин быстро подошёл к главному пульту управления и отключил трансляцию. Опал вряд ли обрадуется, услышав о несчастном случае, который он намеревался подстроить. Придётся потом вырезать этот кусок. А остальное не имело ровно никакого значения. Всё шло своим чередом.

– Предательство! – прошипел Кривец.

– Ну, предательство, – согласился Дубин. – И что с того? – А потом сказал: – Компьютер, включить ДНК-пушки. Разрешение – Дубин Б. Альфа, альфа, два, два.

Опал в восторге закрутилась на своем кресле и захлопала в ладошки. Шипс был так безобразен и так порочен.

Во всех помещениях «Лабораторий Кобой» автоматические ДНК-пушки ожили на своих лафетах и быстро произвели самодиагностику. Всё было в порядке, за исключением небольшой утечки плазмы. А дальше пушки принялись выполнять заложенную в них программу, парализуя все обнаруженное поблизости вражеское ДНК со скоростью десять объектов в секунду.