Архон - Кэтрин Фишер

Он посмотрел на Мирани. Потом обернулся к остальным.

— Как вы, наверное, уже знаете, нападение отражено. На этот раз мы сумели их одолеть. Неприятель завладел Пустынными Воротами, но мои люди штурмом отбили их. Захватчики вернулись на свои корабли. В следующий раз удача может нам изменить. Мне нужны деньги, Гермия. Надо платить наемникам, ковать оружие, выжимать налоги из купцов и знати. Многие из них втайне порадуются, если я проиграю войну. Эти дураки считают, что Император будет брать с них меньше податей.

Гермия пристально всматривалась в него.

— Не понимаю, чем мы можем тебе помочь.

— У тебя закрома ломятся от зерна, провизии и сокровищ, от даров, приносимых Богу. Они мне нужны, иначе мы потерпим поражение.

Она нетерпеливо кивнула.

— Забирай. Но еда должна быть бесплатно роздана простым людям.

Генерал подошел ближе.

— Это еще не всё. Оракул должен заговорить. Ты скажешь всем, что Бог подтверждает: я единственный, кто может спасти Порт. Он должен приказать, чтобы мне беспрекословно повиновались. — Он взял ее за руку. На бронзовых доспехах играли блики лунного света. — Точнее, Оракул должен провозгласить меня царем.

Девятеро застыли в смятенном молчании. Только Гермия хранила спокойствие, не выказывала удивления, и, глядя на Гласительницу, Мирани уверилась, что, вне всякого сомнения, эта парочка всё обсудила заранее, тщательно распланировала каждый ход в зловещей игре.

Ретии, видимо, пришло в голову то же самое. Она в ярости открыла было рот, но Гермия опередила ее:

— Царем? А не Архоном?

Аргелин сдержал улыбку.

— У нас уже есть один Архон.

Жрица кивнула.

— Да. А Архон должен быть готов в любую минуту отдать свою жизнь.

— Я бы с радостью ее отдал. — Его улыбка померкла.

— На этой земле испокон веков не было других царей, кроме Бога. — Гермия не спускала глаз с лица Аргелина.

Он выпустил ее руку.

— Наступили тяжелые времена. — В его тоне промелькнула тень нетерпения.

— Несомненно, господин генерал. — Она кивнула, постукивая накрашенными ногтями по изысканному ожерелью из лазурита и нефрита.

— Так ты… Бог будет говорить? — Мирани показалось, будто голос Аргелина зазвучал встревожено. Он почуял опасность. И вдруг, словно устав притворяться, генерал отступил на шаг и снял шлем. На подбородке алела ссадина. — Хватит издеваться надо мной, Гермия. Что на тебя нашло? Мы же договорились…

— Ситуация изменилась. — Она спокойно, невозмутимо смотрела на него.

— Изменилась? И как же?

— К нам приходил Бог. Ты сам его видел. Мы все его слышали. Бог велит, чтобы Оракул хранил молчание. Пока не наступит мир, он не изречет ни единого слова. — Гласительница подошла к Аргелину, коснулась его лица, вытерла кровь краем рукава, и он не противился, только смотрел на нее с таким недоверчивым удивлением, что Мирани похолодела.

— И ты сможешь так со мной поступить?

— Так надо.

Помолчав немного, он сказал:

— Я любил тебя, Гермия.

Она не моргнула глазом.

— Мне тоже так казалось, господин.

— Наш союз…

Она с неземным спокойствием улыбнулась ему.

— Наш союз распался, — молвила она.