Меч королевы - Робин Маккинли

Харри вспыхнула и уставилась на свои ноги.

– Видишь, ему и впрямь есть до тебя дело… а ты как думала? В те недели, пока розыски продолжались, он не очень-то жаловал своего командира. Понимаешь ли, мне никак не удавалось ощутить достойный ситуации ужас. Нет, я беспокоился о тебе, но также и… завидовал твоему выбору.

Он, улыбаясь, смотрел на нее, одновременно гадая, не брякнул ли чего лишнего. Искренность не всегда кстати, а Джек от облегчения видеть Харри живой и невредимой говорил слишком много и слишком свободно. В прошлом подобная прямота достаточно часто портила ему отношения с начальством. А Харри смотрела на него и тоже улыбалась. Но она помнила, как кружилась голова у чужестранки, очнувшейся в лагере горцев. Одна, кругом непонятная речь и люди, чьих надежд она не понимала, чьи мечты не могла разделить.

Народ гор враждовал с ее собственным племенем больше восьмидесяти лет. Она родилась и воспитывалась на Островах. Как мог Джек – даже Джек – говорить о зависти?

Улыбка ее застыла, а туника хлопала на ветру. Кушак куда-то запропастился, а Гонтурана она специально повесила на седло Золотого Луча, надеясь смягчить воинственность облика. Потеряла кушак. Горец никогда не потерял бы кушака. Что она такое? Дамалюр-сол. Ну-ну. Харри положила руку на плечо Золотому Лучу. Конь обернулся и тронул ее носом, но это не принесло утешения. Он-то провел в горах всю жизнь. Харри горько пожалела, что брат тогда, много месяцев назад, не рассказал ей о Томе Ллойде. Она бы поняла, а Том парень честный и добрый.

Пальцы ее машинально перебирали гриву горского коня.

– Выбора никогда не было. Я иду по единственному открытому для меня пути. Вот только мне то и дело кажется, что я не соответствую поставленной задаче и могу навлечь беду. – Она неуверенно хохотнула. – И вообще очень странно: судьба так старательно прокладывает путь и так мало уделяет времени подготовке тех, кому предстоит по нему следовать.

Джек кивнул.

– Такое в официальных хрониках не пишут, но, сдается мне, подобные мысли нередко посещали многих людей до нас, – он чуть заметно улыбнулся, – угодивших в похожую западню.

Харри уронила руку и снова улыбнулась.

– Полковник, я постараюсь не принимать себя слишком всерьез.

– А я постараюсь поменьше болтать.

Они с облегчением улыбнулись друг другу. Они по-прежнему друзья, и это сулило радость и надежду обоим, хотя и по разным причинам. Джек снова оглядел ее, словно впервые заметив следы путешествия, и произнес нарочито бодрым тоном:

– У тебя такой вид, словно тебе не помешала бы ванна… боже мой, ну и меч: ты небрежно таскаешь поперек седла золотые горы!

– Очень даже бережно.

– Все вопросы потом. Но я рассчитываю услышать ответы. Сначала еда и отдых, а затем ты расскажешь мне очень длинную историю. Только обязательно правдивую, хотя и не обещаю безоговорочно поверить в нее.

– Я не совсем одна, – снова улыбнулась Харри. – Вы пропустите двух моих друзей в свои грозные ворота?

– Не такие уж и грозные, – возразил полковник Дэдхем. – Жаль, я не пришел на минуту раньше и не увидел прыжка. А так я в него не верю.

– Это правда, сэр, – вставил Том.

– Знаю, что правда, просто не верю, – ответил Джек. – Не сомневаюсь, весь твой рассказ окажется таким же невероятным. И для начала, это кто? – Он указал на неподвижную, как изваяние, Наркнон.

– Это охотничья кошка, фолстца. Она удочерила меня вскоре после… моего отбытия.

Наркнон, сочтя момент подходящим, медленно поднялась, распахнула громадные зеленые глаза, похлопала на Джека длинными золотыми ресницами и двинулась к нему. Он стойко ждал. Кошка остановилась за шаг до него и принялась урчать. Джек неуверенно рассмеялся. После чего хитрюга сделала последний шаг и потерлась щекой о тыльную сторону его ладони. Полковник с видом человека, решившегося сыграть в кости с дьяволом, погладил ее, и Наркнон заурчала с удвоенной силой.

– По-моему, меня обхаживают, – заметил Дэдхем.

– Наркнон прекрасно чует, чью сторону выгоднее всего принять, – сказала Харри. – Но…

– Да, твоих спутников мы впустим традиционным способом. Отоприте ворота, Шипсон, да побыстрее, пока еще что-нибудь через них не перелетело. Мне не нравятся новые караульные правила, к тому же толку от них никакого. – Джек оторвал взгляд от Наркнон и снова завороженно уставился на Золотого Луча. Кошка же навалилась всем весом ему на ноги и щекотала хвостом под коленками. – Настоящий горский конь. Они все способны перемахнуть через форты Чужаков до завтрака?

– Нет. Или способны, но их всадникам в большинстве своем хватает ума не пытаться. Особенно после такого пути, какой проделали мы.

Возбуждение от встречи с Джеком и теплоты оказанного им приема схлынули. Усталость напомнила о себе, и чувство, что она вернулась в дом, который ей больше не дом, лишь усилило подступившее уныние.

– Мне бы хотелось помыться и поесть, а затем нам всем надо поспать. Бульшая часть истории подождет. Я расскажу тебе самое необходимое, но… времени у нас не много.

– Ты здесь не просто так, и кое о чем я догадываюсь. Постараюсь соображать побыстрее.

Ворота отворились. Терим с Сенай тихо въехали в форт, остановились бок о бок с Золотым Лучом и спешились. Харри представила их, и ее спутники поклонились, почтительно прикоснувшись тыльной стороной ладони ко лбу. Однако от завершающего взмаха пальцами воздержались, поскольку эта часть приветствия предназначалась только вышестоящим. Харри произнесла по-горски: «А это полковник Дэдхем, чьей помощи мы ищем», – и с удовольствием отметила, как ее друг из Чужаков в свою очередь поклонился и прикоснулся ладонью ко лбу, и лишь во взгляде его мелькнуло легкое недоумение.

– Прости, – сказал Джек, уводя их к себе, – но я говорю по-горски совсем чуть-чуть. Мне придется просить тебя рассказать мне то, что мне нужно услышать, на моем собственном языке. Извинись за меня перед твоими друзьями за эту вынужденную грубость. – Он произнес всю тираду с сильным акцентом, но на безупречно грамотном горском, и Терим с Сенай улыбнулись.

– Мы понимаем нужду в быстроте и ясности, и нам бы в голову не пришло обижаться, – ответствовал Терим, строивший дипломатические фразы с быстротой королевского сына.

Сенай просто кивнула.

Дэдхем разгреб стол во второй из двух принадлежавших ему маленьких комнат. Упомянутый стол привык служить и обеденным, и письменным, а также удобной поверхностью, куда можно поставить любой подвернувшийся предмет. Денщик принес завтрак на троих. Гости с энтузиазмом набросились на еду, и человек, ухмыльнувшись, принес вторую порцию на троих.

– Сделайте на четверых, Тед, – попросил Дэдхем, – я что-то проголодался.

С едой покончили, и Харри с неловким разочарованием смотрела в чашку с чаем, мечтая о маллаке. Джек набил трубку и принялся пускать густые облака дыма, они плыли по комнате и забирались в углы.