Жатва восточного ветра - Глен Кук

– Я доставила его, Этриан.

– И что же он думает?

Можно было и не спрашивать. Он чувствовал, как зверя переполняет безмерная радость от того, что наконец можно унизить врага – врага, которого идол ненавидел потому, что тот не сдался, не дал себя поработить и, более того, даже отказался пугаться. Каменный зверь хотел, чтобы его уважали и боялись, а эти лорды из Империи Ужаса не желали воспринимать его всерьез. Они разбирались в ситуации не хуже, чем Этриан, и смотрели на Избавителя и его божка, как на мелкую и при этом все уменьшающуюся неприятность, от которой они избавятся окончательно за несколько дней.

Этриан летал через реку и знал, какая уверенность царит на противоположном берегу. Они знают, что на сей раз сумеют окончательно сломить его. Враги с нетерпением ждут наступления армии мертвых, чтобы истребить нежитей, а вместе с ними и их предводителя.

– Ты поступил правильно, Избавитель, призвав меня, – произнес каменный зверь. – Иного выхода у тебя просто не было. Вместе же мы их сокрушим. Но прежде я хочу тебя спросить: каким образом ты намерен преодолеть реку?

Этриан об этом пока не задумывался. Он размышлял о том, как разгромить врага, а вовсе не о том, как до него добраться. В его распоряжении не имелось ни одной лодки, а армия не приступала к сооружению плотов или понтонов. Легионеры, отступая, уничтожили все, что могло плавать.

Этриан про себя выругался, проклиная свою глупость.

– Похоже, ты не шибко великий стратег, Избавитель. Что, разве я не прав?

Сарказм идола задел Этриана, и его самообличения умолкли, видимо, забившись в свой курятник.

– Ну а что же ты предложишь, стратег? – спросил он, пытаясь быть столь же саркастичным.

Этриан посмотрел на восток, где вот-вот должно было взойти солнце.

– Сахманан. Я напитаю тебя Силой. Заморозь реку.

– Заморозь? – не веря своим, ушам изумился Этриан.

Монстр расхохотался, а Этриан задрожал, поняв, что ему постоянно следует быть начеку.

Сахманан совершила какой-то продолжительный ритуал. По прошествию некоторого времени она сказала:

– Помоги мне, Всемогущий.

Этриан почувствовал, как начал охлаждаться воздух. Холодная волна, коснувшись его израненной кожи, покатилась вниз по склону холма. Через несколько минут мороз стал таким, что начали трещать и обламываться ветви деревьев. Этриан прикрыл глаза и покинул свою телесную оболочку. На поверхности воды уже появились пятна пока ещё тонкого льда. Мороз достиг противоположного берега, и враг принял меры, едва почувствовав похолодание. Пламя костров взвилось выше, а барабаны забили тревожную дробь.

Холод становился все сильнее, в воздухе повис морозный туман, и на землю посыпались снежинки. Воины Шинсана спокойно занимали земляные укрепления.

«Если бы у меня были такие солдаты… Но на сей раз им не поможет то, что они – лучшие в мире». Сахманан показала Этриану, как шли сражения с Нахаман, и ему было известно, что все человеческие способности превращаются в ничто, когда зверь произносит Слово.

Этриан воспрянул духом. Пройдет немного времени, и он будет стоять на западном берегу – стоять как хозяин. Рядом с ним поднимется легион мертвецов, готовых шагать дальше… Повинуясь внутреннему зову, он устремился дальше на запад, чтобы определить то место, где враги предпримут очередную попытку его задержать.

Под ним оказался древний и весьма интересный город. Этриан не сомневался, что будет им очарован, и ему не терпелось его захватить. Военачальник нежитей обожал города.

Однако из этого города дальше на запад устремлялись беженцы.

Среди них были и орды тех, кто бежал от него раньше. Он послал им вдогонку молчаливый призыв: «Остановитесь! Я все равно приду за вами. Вам от меня не скрыться!»

Его гнев куда-то исчез. Этриан, оказавшись слишком далеко от своей телесной оболочки, не мог поддерживать обуревавшие его чувства. Он обратил свой взгляд внутрь себя, и то, что он узрел, его чрезвычайно обеспокоило. Молодой человек понял, что чересчур сроднился с образом «Избавителя».

Он полетел назад к реке, на встречу с битвой, в которой военный клич Шинсана прозвучит в последний раз.

На Тусгус пришел рассвет. Лед стал достаточно крепким, и по нему можно было перейти на противоположный берег. Сахманан наращивала ледовое поле вверх и вниз по течению для того, чтобы расширить фронт атаки.

Этриан пролетел меж врагов, и в нем снова зашевелился червь сомнения. Они не испугались. Их колдуны-начальники не сбежались в панике на военный совет. Первая, вторая и третья линии обороны были выстроены. Погребальные костры были готовы запылать. Порталы, чтобы эвакуировать убитых и раненых, стояли наготове. Командующий армией спокойно завтракал в обществе командиров легионов, равнодушно взирая на развертывающиеся у реки события.

«Да испугайтесь же вы, наконец!» – взывал юнец. Но они его, естественно, не слышали. Но, может быть, это и к лучшему. Ведь в своем высокомерии они могли начать над ним издеваться.

«Ну ладно, – подумал он. – Скоро я вам покажу. Вы все сами увидите, когда каменный зверь разверзнет пасть и скажет Слово. Вас охватит ужас».

Вернувшись в свое тело, он увидел, что Сахманан сидит на земле с покрасневшим от напряжения лицом. У неё на коленях лежала черная шкатулка размером примерно шесть на пять дюймов.

– И это весь бог? – спросил Этриан. Неоднократно слышав высказывания женщины о Всемогущем, он думал, что божество по размерам окажется значительно больше.

Солнце уже поднялось над горизонтом, когда Сахманан открыла глаза и сказала:

– Свершилось.

Этриан начал перемещать войско ближе к реке. Он нанесет удар, как только зверь скажет Слово.

– Я не могу говорить, не имея рта, – донеслось до Этриана. – Тебе, Избавитель, придется уступить мне на время свой. – Эти слова родились где-то в глубине его мозга.

И снова Этриан обругал себя за свою неспособность предвидеть возможные ловушки.

– Используй Сахманан.

– Невозможно. Она не более материальна, чем я.

– Ты хочешь обдурить меня, – сказал Этриан и вызвал солдата.

– Я не могу использовать нежить, – возразил монстр.

– В таком случае, мы зря тратим время, – ответил Этриан. «Неужели зверь считает меня таким глупцом», – подумал он, а вслух произнес: – Сахманан, растопи лед.

– Я запрещаю!

Вначале женщина не знала, как поступить, но уже через несколько мгновений Этриан понял, что она предпочитает повиноваться своему прежнему хозяину.

– Уступи мне свой рот, Избавитель.

– Нет.

На него тяжким молотом обрушилась ярость зверя. Он выдержал этот удар гораздо легче, чем выдерживал приступы собственного гнева.