«Попаданец» специального назначения. Наш человек в НКВД - Виктор Побережных

Да. Полученная папка оказалась интересной. Вернее, не интересной, а… даже не знаю, как правильно сказать. Как оказалось, мои коллеги прошлись по местам, так сказать, моей боевой славы. И не только моей. Фотографии и копии протоколов осмотра поляны, на которой я впервые осознал себя в этом мире, сожженный хутор, у которого я получил посылку для наркома и похоронил застрелившегося чекиста. То же самое, но с местом, где был застрелен «байкер», при поездке за вещами которого погибли мои друзья. От всего увиденного воспоминания накрыли так, что нехорошо стало. Перед глазами, как наяву, встала поляна с погибшими чекистами, бледное лицо тяжелораненого офицера на хуторе, танк и вспухающая в облаке дыма машина с парнями.

В себя прийти удалось, только выкурив четвертую или пятую папиросу. Вздохнув и дав себе слово принести в кабинет коньяка, я продолжил изучение документов. Среди них даже оказались протоколы эксгумации тел сотрудников НКВД, похороненных мной на поляне. Что меня особенно поразило, так это даты некоторых документов, на которые делались ссылки в отчетах экспертов. Некоторые были обозначены мартом сорок второго! Получается, что еще тогда были озадачены люди, найдено место, вскрыта могила и доставлены в Москву некоторые тела! Осознав все, я немного подвис – уж чего-чего, а ТАКОГО я не ожидал! Работа сотрудников уже ставшего родным ведомства вновь заставила чувствовать свою неполноценность. Как ни крути, а несмотря ни на какие погоны, должности и уже приобретенный опыт, в сравнении с многими коллегами я остаюсь все тем же «чайником», как и в первые дни службы.

Углубившись в изучение документов, я с особым интересом прочитал результаты эксгумации ровенских чекистов, судя по штампам, добавленные в дело совсем недавно. Эксперты обнаружили интересную особенность – у всех похороненных мною сотрудников они выявили разрушение и изменение тканей внутренних органов, вызванное воздействием высокой температуры, причем внешние ткани термическому воздействию не подвергались. Интересно, интересно. Их что, дружно в микроволновку засунули? Или… при моем появлении в этом мире возникло, или, так сказать, проникло какое-то излучение, подействовавшее на тех людей? А госпиталь, где «проявился» Максимов, проверяли? Быстро пролистав дело, просмотрел все, что касалось Максимова.

– Опаньки! Ну как же так, а?! Лоханулись спецы! Лоханулись!

Через десять минут я уже входил в кабинет Мартынова и, не обращая внимания на недовольное лицо генерала, заявил:

– Я на минутку, только уточнить! Товарищ генерал, а госпиталь, где Максимова нашли, проверяли? Вернее, умерших в период «проявления» Максимова? Сверяли с «Ровенским эпизодом»? А Польские архивы на предмет странной гибели людей в июне, перед началом войны проверяет кто-нибудь? По имеющимся у меня материалам я этого не вижу, – с удовольствием увидев, как меняется лицо генерала, и чувствуя какую-то мальчишескую радость от того, что утер нос профессионалам, я закончил: – Ну я пойду дальше с делом работать, Александр Николаевич?

Интерлюдия. Свердловская область, верховья реки Нейва, в/ч 312/1 НКВД СССР

– Да, товарищ народный комиссар… Нет, товарищ народный комиссар… Так точно, товарищ народный комиссар… Но… Есть, товарищ народный комиссар…

Нежно, словно сапер, укладывающий капризную мину, положив телефонную трубку на аппарат, бледный мужчина с погонами полковника мешком упал на стул, стоящий у стола. Хозяин кабинета, носящий такие же погоны, понимающе покачал головой и вынул из глубины стола бутылку коньяка со стаканом. Молча набулькал половину и пододвинул к полковнику, лицо которого постепенно покидала бледность.

– Выпей, Лева, тебе сейчас именно это нужно. Поверь!

Влодзимирский, не глядя, взял стакан, залпом выпил и через мгновение, передернувшись, недоуменно уставился на него, словно только сейчас поняв, что у него в руках.

– Я же говорил, поможет! Лучшее средство прийти в себя!

– Что это за… – Лев Емельянович замялся, подбирая слова, затрудняясь с ходу точно описать свои ощущения.

– Настоечка, Лева! Тут и орешки кедровые, и кора какая-то, и травки разные. Вкус, может, и не очень, зато полезная зараза! – он покрутил головой, прикрыв глаза, словно подчеркивая этим правдивость своих слов. – Коньяк он так, для блезиру, водка – для души, а это… это, брат, для всего организма польза!

Помолчав, он резко стал серьезным.

– Что Лаврентий Павлович? В гневе?

– Не то слово! – Влодзимирский досадливо дернул уголком рта. – Ткнул меня как кутенка неразумного! В мою же работу ткнул! Выговор мне, Дима. Вот так-то!

– Объяснить можешь или…

– Могу, Дима, могу… Все с этим нашим проектом связано, мать его! Лопухнулся я! Как школяр лопухнулся! И ведь перед глазами все было, а я не заметил, словно черт рукой водил да и увел в сторонку. Не заметил я, Дима, одной «мелочи»… И под Ровно, и в Москве, когда Максимова нашли, и здесь в лаборатории у погибших схожие повреждения были. А в Москве я вообще не проверял… Ты понимешь, ЧТО мне Сам сейчас сказал?!

– Понимаю. Еще как понимаю, – собеседник Льва Емельяновича передернул плечами, словно вспомнив что-то очень неприятное. – Но ведь, как я понимаю, ничего непоправимого не произошло? Иначе…

– Правильно понимаешь, – Влодзимирский грустно усмехнулся. – Другой бы разговор был… И не здесь…

Встряхнувшись, словно дремавший пес, услышавший голос любимого хозяина, Лев Емельянович улыбнулся.

– Плесни еще этой твоей гадости, да пойду, поговорю с нашими гениями.

– Только не слишком строго, а то работать не смогут, – понимающе усмехнулся полковник, снова доставая бутылку. – А то знаю я тебя!

– Да ладно тебе! Я буду нежен и тактичен! – и полковники дружно хмыкнули. Нежность и тактичность за начальником Следственной части по особо важным делам НКГБ СССР не замечалась.

Интерлюдия. Москва, одна из дешевых уличных кафешек на окраине юго-запада столицы

– Ну так что, Сергей Петрович? Что-нибудь надумали? – улыбчивый, немного полноватый парень, просто излучая дружелюбие и любовь к жизни, повернулся к собеседнику, перестав разглядывать ножки симпатичной девушки, проходившей мимо. – Я удивляюсь просто! Вам предлагают нормальную жизнь, вместо прозябания в долбаной рашке, а вы ломаетесь, что-то крутите… Что вас здесь ожидает? А? Ни черта хорошего! Или вы породнились с кем-то из высоких чиновников? Нет? Может, дочь какого-то олигарха воспылала к вам любовью? Тоже нет? Или вашей матушке решили сделать бесплатную операцию? И не дергайся, дурашка! – заметив сжавшиеся кулаки собеседника, парень жестко усмехнулся. – Только себе хуже сделаешь… и маме с сестренкой. Давай, дру-жо-очек, расставим, так сказать, точки над Е… или И… В общем, я разжую тебе все, а то ты, в своем научно-патриотическом порыве, видимо, еще не понял всей прелести своего положения. Девушка! Можно еще парочку пивка темненького? Ай спасибо, красавица!

Дождавшись, пока симпатичная курносая девчонка в коротеньких шортиках, больше похожих на плавки, поставит два пластиковых стакана с пивом на стол и отойдет, парень продолжил: