Падь - Жанна Штиль

Наташа повторила слова графа, убеждаясь, что Фрося всё поняла. Та хмурилась, сосредоточенно думая о чём-то.

— Граф, — начала она, — этот брак… Вы это делаете ради своего спасения и ради спасения своего графства. Если я откажусь, то конец вашему графству. И вам тоже. Так?

Он молчал. Лгать не имело смысла. Если она захочет уехать, то… Нет, он не допустит этого.

— Да, графиня, я делаю это ради спасения сотен ни в чём не повинных людей, — Герард мрачно смотрел из-под опущенных век на невесту сына. — Я всегда готов к смерти, — притронулся он к кинжалу на своём боку, — но я не готов хоронить оставшегося единственного друга, я не готов хоронить сына. Я не готов потерять брата, его детей. Вы, как никто другой, должны хорошо знать, как больно терять близких и дорогих людей, как больно, когда предают, — его голос охрип от волнения. В горле застрял ком.

Повисла гнетущая тишина. Было слышно, как тяжело надрывно дышит мужчина, как Юфрозина ёрзает на стуле, не зная, куда деть руки. Дитрих, побледнев, с заметным волнением смотрел на будущую родственницу.

У Наташи выступили слёзы на глазах. Скольким может пожертвовать человек ради спасения сотен других? Бригахбург готов пожертвовать счастьем своего единственного ребёнка? Он — отец и чётко должен сознавать, кто перед ним в качестве невесты и будущей жены наследника. Он жертвует сыном ради других людей, за которых несёт ответственность. Девушка пребывала в растерянности. Эта война может коснуться и её. Если её не убьют сразу, то рабство обеспечено. Возможно, она сгущает краски.

Какое влияние оказывала жена на своего супруга в средневековье? Как относились к женщине тогда? Это же время рабства! Не являлась ли жена рабыней своего супруга? Завладев её приданым, он мог навсегда забыть о её существовании. Да, ещё нужны наследники. Ирмгард и Юфрозина…

Наташа пристальным изучающим взглядом окинула монашку. О вкусах не спорят. А его сиятельство? Она знала, что он вдовец. Фрося по возрасту больше подходит ему, нежели его сыну. Всё дело в преемнике? Сын Ирмгарда и Юфрозины станет следующим наследником графства.

Графиня, выпрямившись, с хищной улыбкой произнесла:

— Церемония состоится в срок, но моим мужем будет не этот умирающий мальчик, а вы, граф. Ваш сын всего лишь вице-граф, а я графиня. Для меня это важно.

Герард выглядел не просто удивлённым. Смесь недоумения и растерянности ярко отразились на его лице.

Дитрих качнулся, издав непонятный звук: то ли задавленного смешка, то ли возмущения.

Наташа приоткрыла рот и снова закрыла: «Фигасе!». Обрывок неясной мысли, так и не оформившись, бесследно исчез, оставив беспокойный след в сознании.

Герард, придя в себя, багровея, придвинулся к невесте сына:

— Соглашение! — схватив свиток, тряся им перед её лицом, прошипел: — Вы будете делать то, что указано в брачном соглашении! Там указано имя моего сына!

Юфрозина молчала и продолжала нагло улыбаться.

Зло прищурившись, Бригахбург глянул на иноземку:

— Она меня понимает?

Наташа вздохнула:

— Да всё она понимает. Посмотрите на неё.

— Граф, это вы нарушаете условия соглашения! Вы не можете меня заставить изменить срок брачной церемонии! — настаивала Юфрозина на своём.

— Вы можете перенести этот срок. Я рассчитываю на ваше благоразумие и сострадание. Мой сын не просто не́мочен. Он получил рану в бою. Он не прятался за спины других и не отсиживался в замке, когда ваши соотечественники грабили наши земли и убивали наших женщин! — вышел из себя сиятельный.

Наташа, находясь почти вплотную к ним, чувствовала на себе весь негатив их общения. Ярость графа и злость Юфрозины проходили через её тело, как заряды электрического тока. Она вздрагивала и бледнела, находясь на грани срыва, едва сдерживая себя от желания вырваться из замкнутого круга их обоюдной неприязни. Но пока требовались её услуги, она не могла хлопнуть дверью и уйти. Если Фрося что-то не понимала, то вопросительно смотрела на неё, и она поясняла ей суть.

— Ваш сын умрёт! — брызгала слюной графиня в лицо графа.

Наташа зажала рот рукой, чувствуя накатывающую тошноту. Слова женщины походили на безжалостную словесную месть отцу за его упрямство — задеть, причинить душевную боль.

Дитрих, нахмурившись, сложив руки на груди, словно отгородившись от всего мира, внимательно следил за происходящим. И только перекатывающиеся желваки под кожей щёк выдавали его негодование.

— Как вы смеете говорить такое отцу?! — его сиятельство готов был придушить монашку. Неожиданно он успокоился, взяв себя в руки: — Вот когда он преставится, тогда я рассмотрю вероятность нашего с вами союза, — прозвучало, как смертный приговор для несговорчивой невесты.

Наташа удивилась его такой мгновенной перемене.

Юфрозина притихла, поджав губы.

— А теперь, — Бригахбург навис над будущей родственницей, словно хищник над добычей, — вы будете ждать выздоровления своего жениха, сколько потребуется. Будете навещать его ежедневно, и готовиться к свадебному пиру. Иначе… — не договорил он. Повисшая пауза не вызывала сомнений, что в противном случае произойдёт не́что ужасное. От недосказанности стыла кровь. — Надеюсь, вы будете благоразумны, — поцеловал он ручку бледной перепуганной графине, выпроваживая её за дверь.

Она, косясь на девку, с достоинством удалилась. Её выдержке оставалось только позавидовать.