Потомки джиннов - Элвин Гамильтон

— Никакая военная муштра не помогла ему победить меня на султимских состязаниях! — Наследник неохотно поднялся на ноги и с грохотом задвинул стул, смахнув рукавом на пол какие-то бумаги. — Так что, теперь пообещаешь ему трон вместо меня?

— Султимские состязания священны, — покачал головой султан, пристально глядя на сына. — Отмена их результата ещё сильнее настроит народ против нас. А чтобы провести новые, тебе пришлось бы умереть, Кадир.

— Оказав всем большую услугу… — пробормотал Рахим себе под нос.

Я с трудом подавила смешок и тут же встретила внимательный взгляд султана. Должно быть, он уже давно заметил добрые отношения между нами. Однако взгляд отвёл молча и продолжал:

— Король галанов прибывает к нам завтра, чтобы остаться на празднование Ауранзеба. — Пальцы правителя вновь забарабанили по столу. — Мы встретим его вместе с тобой, Кадир… и ты подтвердишь ему мои слова. Галанский посланник отправился в город без охраны и был убит на улице мятежниками. Ты хорошо меня понял?

Кадир сердито сжал челюсти, глядя в упор на отца, но быстро сдался.

— Да.

— Хорошо, можешь идти.

Обиженно пыхтя, наследник захлопнул за собой дверь.

— Полезна ли такая ложь, отец? — заговорил Рахим. — Чего доброго, галаны решат, что власть в Мирадже не в силах управлять ситуацией…

— Ничего, пускай считают нас слабыми, — нетерпеливо прервал султан. — Я всё продумал и не нуждаюсь в уроках политической стратегии от своего сына. Пусть королевская охрана активнее помогает охране порядка во время Ауранзеба… Ты что, предлагаешь выдать тебя галанскому правосудию?

Принц смущённо потупился.

— Он спас мне жизнь! — не утерпела я и вновь пожалела, сжавшись под пронизывающим взглядом. — Его надо наградить, а не наказывать. — Правитель молчал, и я робко добавила: — Разве я не для того здесь, чтобы говорить правду?

— Она права, — кивнул наконец султан. — Твои солдаты поступили правильно, Рахим… выполняя твои приказы. — Похвала сильно отдавала завуалированными подозрениями.

— Так точно, отец.

Похоже, Рахим не уступал умом султану. Он даже не попытался оправдать своих людей, отказавшихся выполнить приказ наследника. Отвечал кратко и чётко, как хороший солдат… и хороший шпион, желающий уклониться от лишних вопросов.

— Вчера мятежники захватили партию нового оружия, присланную с юга, — нахмурился правитель. — От кого они могли получить сведения, как думаешь?

Я боялась, что он услышит, как заколотилось моё сердце. Об оружии мне рассказал Рахим, а я передала Шазад через Сэма. «Неужели подозревает… или просто советуется как с опытным военным, проявляя своё благоволение? Только бы не спросил меня! Тогда всему конец».

— Идёт война, отец, — спокойно ответил принц, глядя прямо перед собой. — Солдаты устали, а усталый солдат много пьёт и много болтает. — Тщательно подобранная правда, которую могла бы повторить даже я, хотя вряд ли сумела бы так деликатно.

— Двоих мятежников удалось застрелить…

У меня упало сердце, в памяти замелькали лица друзей. Захотелось тут же бежать к Стене слёз, чтобы узнать у Сэма, кого я больше никогда не увижу. Шазад? Халу? Близнецов?

Между тем султан продолжал, не сводя глаз с сына:

— В следующий раз я хочу получить хотя бы одного живым для допроса. У тебя опытные солдаты, пускай эмир отправит половину на усиление городской стражи.

Я с облегчением перевела дух.

— Слушаюсь, отец! — Не дожидаясь разрешения, Рахим коротко кивнул и повернулся на каблуках.

Мы остались с султаном наедине. Молчание вновь затянулось. Казалось даже, что обо мне забыли, но не успела я напомнить, как он заговорил:

— Ты ведь с дальнего края пустыни, Амани?

— С самого дальнего, — удивлённо кивнула я, не ожидав такого вопроса. В самом деле, за Пыль-Тропой только необитаемые горы.

— Говорят, у вас там древние легенды передаются из рода в род и люди лучше помнят старину…

«Так и есть, — подумала я, — потому Тамид и знал, как управлять Нуршемом и захватить джинна. Здесь, на севере, всё давно забыто».

— Тебе приходилось слышать про абдалов?

Я знала, кто такие абдалы.

Во времена, когда не было ещё людей, джинны вылепили себе слуг из глины, простых существ, которые оживали только по приказу бессмертных и послушно выполняли их команды.

— Они были творением джиннов, как и мы, — продолжал султан, — однако священные тексты называют детьми джиннов только людей. Теперь я понимаю почему. — Он устало взъерошил волосы, откинувшись на спинку стула, — так похоже на Ахмеда, что у меня заныло сердце. — Дети бывают куда несноснее абдалов.

— Зато и землю доверить таким слугам куда труднее, — хмыкнула я и тут же прикусила язык. Слишком успокоилась — хоть и похож на Ахмеда, но вовсе не Ахмед.

Однако султан, к моему удивлению, лишь рассмеялся:

— Верно подмечено… хотя управлять полной страной абдалов было бы не в пример легче.

Он показал на стену, и я глянула на карту мира: мы в середине, с запада Амонпур, а с севера нависает Галания, уже поглотившая немало стран и рвущаяся на восток к Ионийскому полуострову и Сичани, приютившей когда-то Ахмеда с Жинем и Далилой. Аппетиты галанов сдерживают лишь морская крепость Альби да громанцы на суше.

— Люди Мираджа, — с сожалением покачал головой султан, — не желают мириться ни с галанами, ни с альбами, ни с сичаньцами — ни с кем из наших чужеземных друзей и врагов…

Я сглотнула, морщась от боли в горле и вспоминая, как меня только что душил один из «друзей».

— Ну так и не надо нам с ними никаких союзов!

Я поняла, что сказала лишнее, едва слова слетели с языка. Султан не впал в ярость и не стал мне выговаривать, как своим сыновьям. Не усмехнулся снисходительно и не стал растолковывать, как тогда за ужином в соседней комнате.

— Можешь идти, Амани, — произнёс он, и это показалось мне страшнее всего.