Другая сторона - Дмитрий Колодан

В стороне блестело окно спальни. Если вытянуть руку и наклониться, то можно дотянуться кончиками пальцев до подоконника. Тот казался более надежной опорой по сравнению с той, на которой он висел. Да и окно не закрыто…

Только как до него добраться? Раскачать водосток и перелететь, словно Тарзан на жестяной лиане? Но каждое лишнее движение отзывалось пронзительным визгом и треском креплений. Гвозди прямо выпрыгивали из рассохшихся досок.

– А давно приехал? – спросил сосед.

– Вчера.

Дилавети задумался.

Запястья жутко ныли, мышцы сводило от напряжения. Наткет подтянулся и замер, испугавшись зловещего скрипа. Вот ведь угораздило… Его возвращение грозило обернуться катастрофой. Если так пойдет и дальше, то еще пара дней – и от дома останется груда обломков.

– Сосед! – снова подал голос Дилавети. – А у тебя память хорошая?

Наткет попытался сообразить, не собирается ли Дилавети припомнить какую-нибудь давнюю обиду. В детстве Наткет объедал ежевику и смородину на его заднем дворе. Если сейчас в отместку сосед окатит его водой из шланга…

– Не жалуюсь.

– Такое дело, – начал Дилавети. – Я пару стихотворений сочинил. Лимериков. Поливал лужайку, и пришло Вдохновение. А под рукой нет ни ручки, ни бумаги. Бежать в дом – это растерять и стихи, и Вдохновение… Вот я и подумал, может, ты запомнишь? Сам я могу забыть или перепутать чего.

Стихи? Наткет уставился на соседа, на мгновение забыв о своем плачевном положении. Дилавети со своей залысиной, пивным пузом, в грязной майке и мятых шортах меньше всего походил на поэта. Наткет знал его с детства, и, сколько помнил, соседа занимали исключительно судебные тяжбы с бывшей женой. Наткет и не подозревал, что тот пишет стихи.

– Я могу попробовать, – сказал он, и тут же пожалел о своем решении. Какие могут быть стихи, когда он в жалких метрах от катастрофы? Думать надо о том, как добраться до окна.

– Благодарю! – обрадовался Дилавети. – Это несложные стихи, всех этих сбитых ритмов, ассонансов и терций я еще не постиг. Но начинать надо с малого, а? Юмористические лимерики, как бы для детей, но не только. Один старичок… ты запоминаешь?

Наткет вытянул руку. До карниза считанные сантиметры… Паутина трещинок на белой краске казалась удивительно красивой, а сами доски воплощением надежности. Со времен Ромео еще никого так не манили окна.

– Сосед?

– Да, запоминаю…

– Хорошо. Один старичок в Альбукерке супругу держал в табакерке. Но когда просыпался, всегда удивлялся, жену находя в табакерке. Запомнил?

– Вроде того.

Наткет покосился на лучащееся от счастья лицо соседа. Дилавети искренне радовался своему творению. У Наткета язык не повернулся бы его расстроить. Да, в конце концов, он же не претендует на лавры Китса.

Наткет перевел взгляд на окно. Может, рискнуть? Раскачать трубу и… Врезаться в стену? Или того хуже – в стекло? Разбить и изрезать руки в кровь?

– Точно запомнил? – переспросил Дилавети. – Повтори! Сейчас ты несешь ответственность перед всем человечеством. Если шедевр погибнет…

То человечество, к своей радости, о нем не узнает. Вместо этого Наткет сказал:

– Альбукерке – жена в табакерке.

– Нет-нет! Не жена, а супруга. Подобное официозное обращение задает иронический контекст.

– Запомнил – супруга в ироническом контексте.

Похоже, отношения с женой до сих пор не давали соседу покоя.

И без того мокрые руки вспотели. Сколько он еще продержится? Надо действовать. Наткет отклонился назад, потом вперед, раскачивая трубу. Чуть сильнее, еще чуть…

– Хорошо, – обрадовался сосед. – Вот еще одно стихотворение. Другой старичок из Китая… Именно другой, чтобы было ясно, что это не тот, что был в первом лимерике…

В запале Дилавети вскинул руки. Струя ледяной воды ударила точно в затылок. Наткет вскрикнул, так и не успел понять, что летит, а уже лежал на мягкой земле. Черт!

Перед глазами колыхались цветы. По небу ползло облако, похожее на кита. Хорошо еще, Николь не выращивала шиповник или ежевику. Повернув голову, он встретился взглядом с суровым садовым гномом.

Мышцы невольно сжались. Проклятье… Он совсем забыл про садовые скульптуры Николь. Мог упасть на какого-нибудь гипсового ежа… А вдруг и на самом деле упал? А боли не чувствует, потому что сломал позвоночник? Наткет пошевелил пальцами на ногах, потом руками. Кажется, все цело и работает.

– Сосед?! – донесся взволнованный голос. – Ты цел? Может, того, скорую вызвать?

Подпрыгивая и сверкая макушкой из густой зелени, Дилавети пытался выглянуть за ограду.

– Похоже, все в порядке, – отозвался Наткет.

Совершив поистине акробатический трюк, он перебрался с клумбы на дорожку и встал. Отпечаток тела выглядел ужасно – словно на цветы шлепнулась гигантская морская звезда. Отец бы так и сказал, но поверит ли Николь этому объяснению? Наткет приподнял пальцем одну из маргариток, но стоило убрать руку, и цветок сник.

– А лимерик, лимерик ты не забыл? – не унимался Дилавети.

Предатель-водосток свисал до окна кухни, раскачиваясь на ветру. Все – теперь осталось лишь спалить дом. Можно начинать обливать бензином.

– Боюсь, никогда не забуду, – сказал Наткет.

Он поднял взгляд. Флюгер не шевелился и указывал на северо-восток. В сторону леса, против ветра.

Наткет не знал, что и думать. Может, подсознательно он ждал именно такого результата, но в итоге оказался к нему не готов. Нарушая законы природы, флюгер нахально игнорировал ветер.

И это случилось из-за того, что нож замкнул контур? В таком случае, если Наткет хоть что-то понимал в электричестве, флюгер должен срабатывать при каждом дожде.

Хотя, признался себе Наткет, раньше, если он оказывался на улице в плохую погоду, то за флюгером не следил. Может, в грозу тот действительно указывал на Истинный полюс? Правда, на полюс ли? Должно же быть хоть какое-то научное объяснение этому явлению? Магнитная аномалия, эфирные волны, гравитация… Да, черт возьми, – что-то заклинило!

Снова лезть на крышу и проверять, не было ни малейшего желания. В двух гигантских морских звезд Николь точно не поверит.

Тем не менее факт остается фактом – изобретение Честера работает. Правильно или нет, еще вопрос, но компас указывал туда же, где велись раскопки.

Прихрамывая, Наткет шагнул к дому. Ушибленная нога ныла, но боль постепенно уходила. Повезло – отделался лишь ушибом да испугом.

– Эй! – окликнул его Дилавети.

Соседу удалось найти просвет в ограде, и круглое лицо теперь выглядывало из зелени, точно ожившая картинка из серии «Найди десять индейцев». Наткет огляделся – не мелькнет ли среди листвы еще пара соседей.