Охотники за костями. Том 2 - Стивен Эриксон

– Извини, – сказал он.

– За что извиняешься?

– Да хоть за то, что так долго не мог оправиться от ран.

– Резчик, у тебя кишки до пят висели… кстати, как ты себя чувствуешь?

– Не ахти, но из меня наездник всю жизнь был никакой. В городе вырос как-никак. Проулки, крыши, таверны, балконы особняков – это был мой мир. Боги, до чего же я скучаю по Даруджистану. Тебе бы там понравилось, Скиллара…

– Ты вконец рехнулся, что ли? Я никаких городов не помню. Сплошная пустыня и голые холмы. Шатры и глинобитные лачуги.

– Под Даруджистаном есть пещеры, заполненные газом. Его выкачивают, чтобы освещать улицы – такое красивое голубое пламя. Нет прекраснее города на свете, Скиллара…

– Так зачем ты оттуда уехал?

Резчик замолчал.

– Ладно, – сказала она чуть погодя. – Давай так. Доставим труп Геборика… кстати, а куда именно мы его везём?

– На Отатараловый остров.

– Он большой, Резчик. Я имею в виду – в какое место на острове.

– Геборик говорил про пустыню в четырёх или пяти днях пути к северо-западу от Досин-Пали. Говорил, там есть громадный храм – или, по крайней мере, статуя оттуда.

– А, так ты всё же его слушал.

– Иногда он был вменяемым, ага. Говорил про какой-то Нефрит – силу, которая одновременно и дар, и проклятие… и он хотел её вернуть. Не знаю как.

– Но теперь-то он мёртв, – уточнила Скиллара, – и как ты хочешь, чтобы он возвращал какой-то статуе свою силу? Резчик, как мы эту статую будем искать посреди пустыни? Может, пора тебе задуматься о том, что все желания Геборика больше не имеют значения? Т'лан имассы его прикончили, Тричу придётся искать нового Дестрианта, но даже если Геборик и обладал какой-то особой силой, она давно развеялась или ушла вместе с ним во Врата Худа… в любом случае, к нам это никакого отношения не имеет.

– У него руки стали твёрдыми, Скиллара.

Она уставилась на него.

– Что?

– Как из нефрита – цельного, но не чистого, с… недостатками. Там пятна, крупинки внутри. Как пепел или грязь.

– Ты осматривал труп?

Резчик кивнул.

– Зачем?

– Серожаб воскрес…

– И ты решил, что старик тоже может.

– Почему нет? Хотя теперь я уже сомневаюсь. Он мумифицируется – очень быстро.

Баратол Мехар подал голос:

– Его погребальный саван должны были пропитать солёной водой, Резчик, а потом ещё сверху засыпать солью. Чтобы личинки не плодились. В горло и кое-куда ещё насовали тряпья. В старые времена внутренности целиком вынимали, но с тех пор местные сильно обленились… хотя раньше это было целое искусство. Сейчас уже почти никто не помнит. Но всё это для того, чтобы труп высыхал как можно скорее.

Резчик покосился на Скиллару, пожал плечами.

– Геборик был избран богом.

– Но он подвёл своего бога, – возразила она.

– Там были т'лан имассы!

Пыхнув трубкой, Скиллара поморщилась.

– В другой раз, когда на нас нападут тучи мух, будем знать, в чём дело. – Она встретилась с ним взглядом. – Послушай, Резчик, теперь остались только мы. Ты, я… и Баратол с нами, до побережья. Хочешь доставить труп Геборика на остров – я не против. Если эти нефритовые руки ещё живы, пусть сами ползут к своему хозяину. Похороним его прямо на берегу, и с нас хватит.

– А потом куда?

– В Даруджистан. Хочу посмотреть на этот твой чудо-город. Проулки и крыши, ты говорил? Кем ты там был? Небось, воришкой? Кто ещё всё знает о крышах и переулках? Значит, обучишь меня воровству, Резчик. Я последую за тобой по пятам. Худ свидетель, этот мир безумен настолько, что красть у него – не преступление.

Резчик отвернулся.

– Нет ничего хорошего, – проговорил он, – чтобы идти за мной по пятам. Есть люди и подостойнее… с кем ты могла бы поладить. Мурильо или хоть даже Колл.

– Стоит ли это так понимать, – уточнила она, – что ты меня сейчас оскорбил?

– Нет! Конечно, нет. Мне нравится Мурильо! А Колл – советник. У него своя усадьба и всё такое.

– Резчик, ты когда-нибудь видел, как животное ведут на бойню? – поинтересовался Баратол.

– В смысле?

Но здоровяк лишь покачал головой.

Вновь набив трубку, Скиллара уселась в седле поудобнее и по крайней мере на какое-то время прекратила поддразнивать Резчика. Отчасти ею двигало милосердие, отчасти – неприкрытый намёк Баратола, что с парнем можно бы и полегче.

В проницательности старому убийце нельзя было отказать.

Да она ничего против Резчика и не имела. Совсем наоборот. Этот внезапный проблеск воодушевления – когда он заговорил про Даруджистан – её удивил. Резчик обращался к воспоминаниям о прошлом в поисках утешения, и это означало, что ему слишком одиноко. Какая-то женщина его бросила. Из-за неё он и покинул Даруджистан, вероятно. Итак, одиночество и утрата цели в жизни после гибели Геборика и похищения Фелисин Младшей. Возможно, чувство вины тут тоже играло свою роль, ведь он не сумел защитить Фелисин, да и саму Скиллару – хотя ей и в голову не пришло бы в чём-то его обвинять. Во имя Худа, это же были т'лан имассы!

Но Резчик моложе, и он мужчина. Понятно, что ему всё виделось иначе. Множество мечей, на любой из которых он готов был пасть в любой момент, стоило кому-то неловко его подтолкнуть. Кому-то, кто для него важен. Уж лучше отвлечь его от таких мыслей, чем угодно. Немного позаигрывать – и пусть гадает, что это на неё нашло.

Скиллара надеялась, что он последует её совету и закопает Геборика как можно скорее. Ей опротивели пустыни. Город с голубыми огнями, толпы людей вокруг, которым ничего от неё не нужно, новые друзья, и Резчик, конечно, тоже – всё это на самом деле звучало крайне заманчиво. Экзотические блюда, «ржавого листа» вдосталь…

На миг она задумалась о том, не является ли отсутствие сожалений или печали при мысли о разлуке с ребёнком, которого она столько месяцев носила в себе, признаком ужасающей аморальности. Вероятно, любая нормальная мать, бабушка или даже маленькая девочка отшатнулась бы от неё в отвращении. Но эти сомнения пришли и ушли. Скиллару не волновало, что думают о ней другие. И если большинство видело в этом угрозу… чему-то там… своим представлениям о том, как должен быть устроен мир… что ж, тем хуже для них, не так ли? Как если бы само её существование могло стать соблазном для кого-то, примером жизни без тревоги о последствиях.

Какая нелепость! Все истинные соблазнители, по большей части, поощряют соглашательство. Если ты чувствуешь себя в безопасности, только когда все вокруг думают, чувствуют и выглядят в точности, как ты сам, ты просто Худом проклятый трус… или кровавый тиран.