Королева тьмы - Си-Джей Редвайн

Кэльванишмир вел себя так, словно отродясь не давал никаких клятв самой могущественной мардушке; словно думать забыл про свое несчастное королевство; словно мог позволить себе игнорировать Иринины приказы!

Неужто он не понимал, с кем имеет дело?

Иринины руки тряслись, когда она наблюдала за Кэльванишмиром и Лорелеей. Человека, что помог принцессе бежать, зеркало не показывало ни разу с тех пор, как Ирина вычислила принцессу.

Впрочем, этот человек пока не интересовал Ирину. Кто он, ей было известно – в крови короля драконитов Ирина обнаружила воспоминания о нем, а Виктор по ее описанию быстро опознал Габриля Буше, бывшего начальника дворцовой стражи. Ирина полагала, что он погиб еще тогда, девять лет назад. Она даже присутствовала на церемонии его отпевания.

И с удовольствием посетила бы эту церемонию вторично.

Но пока Габриль Буше пусть спит спокойно. Если понадобится, Ирина использует его против Лорелеи, но тратить на старого вояку магические силы… Ирина и без того устала, создавая идеального охотника.

Сейчас нужно заняться другим делом – напомнить королю, чем чревато нарушение клятвы, данной мардушке. Ирина хлопнула зеркало обратно на туалетный столик и достала из ящичка синий бархатный мешочек с черными завязками. Секунда – и содержимое мешочка оказалось у Ирины на ладони.

Едва колючки чертополоха и фрагменты костей коснулись кожи, как магических сил прибыло, и Ирина ощутила связь с ошейником, что терзал – видно, не достаточно усердно! – короля драконитов.

Ирина сжала ладонь, устремила взгляд на зеркальную поверхность и произнесла:

– Каз лит. Да будет наказан тот, кто ослушался меня. Да пронзит его боль, какой он доселе не испытывал.

Магическая мощь заструилась по венам, обожгла ладонь, передалась чертополоху и костям. Ирине открылась суть чертополоха и сердце волка, которого она убила, чтобы добыть его кости. Оба, волк и чертополох, служили Ирине перед смертью, и их сердца она успела познать. Давно, ох давно это было. Теперь с их помощью Ирина познает сердце короля драконитов.

Тогда Лорелея умрет, и наконец-то Ирина сможет вздохнуть спокойно.

Видимо, юнец-драконит полагает, что Ирина, будучи далеко, не в состоянии причинить ему боль. Видимо, бедняге невдомек: сердце, завоеванное мардушкой, годится для создания любых вещей, которые также будут послушны мардушке.

Или же король драконитов уповает на то, что принцессина магия спасет его от чар королевы. В таком случае он попросту глуп.

– Каз лит!

Ирина откинула голову. Зловещая, торжествующая улыбка заиграла на ее губах, ибо королева почувствовала, что магические волны добрались до ошейника.

– Да наполнится его плоть болью, какой он заслуживает за неповиновение!

Сильнее, горячее заструилась по венам магическая сила. Чертополох и волчья кость делали свое дело, и, бросив взгляд на зеркальную поверхность, Ирина увидела глупого, наивного недокороля, скорчившегося на коленях, в агонии рвущего с себя ошейник.

Ирина сосредоточилась, передавая чертополоху и волчьей кости всю свою ярость. Пусть драконит сгорает изнутри. Пусть боль пронзит даже те закоулки его тела, о которых он и не подозревал. Пусть ему откроется цена неповиновения.

Кэль упал лицом вниз, задергался всем телом. Рот его разрывал неслышный для Ирины вопль. Из пальцев юного короля вылезли драконьи когти. Ирина ощущала, как сильно в нем желание превратиться в дракона, как жжет драконий огонь грудную клетку, – и не может вырваться, ибо превращение запрещено его госпожой.

И тут к распростертому королю подбежала принцесса. Упав рядом с ним на колени, она приложила ладони к его груди, оставив беззащитным свое сердце.

Ирина так сильно стиснула кулак, что чертополох и волчья кость захрустели в ее ладони.

– Убей ее. Убей сейчас же, Кэльванишмир. Почему ты медлишь? У тебя выросли драконьи когти – так вонзи же их в грудь этой девчонке, вырви ее сердце, и тогда, клянусь, боль отпустит тебя. Тогда твоя страна будет спасена. Просто убей девчонку.

Ирина добавляла жару в тело драконита, пока ее собственная плоть не откликнулась сильной болью.

Король открыл глаза и уставился на принцессу. В его лице была лишь жажда крови, ничего больше.

Ирина улыбнулась и положила себе на грудь свободную ладонь, ибо сердце ее ныло с неистовой силой.

Ирина почти добилась своего. Драконит сломлен.

Принцесса склонилась над ним.

Но вдруг король, вместо того чтобы вонзиться принцессе в грудь, запустил когти в землю под собой.

Ирина сильнее сжала чертополох и волчью кость. Собственное сердце зашлось от боли, грудную клетку охватил пожар. Ничего; главное, чтобы боль передалась упрямцу-дракониту.

Лорелея, глядя королю прямо в глаза, голыми руками коснулась его груди – и боль, посланная Ириной в ошейник, вернулась к ней, подобная удару хлыста.

Королева отшатнулась от туалетного столика, всё еще тиская потной от боли рукой мятый чертополох и раскрошившуюся волчью кость. Пламя метнулось по ее венам, взор затуманился от боли.

Нет, это невозможно.

Невозможно.

Сначала Лорелее подчинились горы; теперь она сотворила вот это. Ирина десять лет беспрестанно упражнялась в магии, брала уроки у мардушек, объявленных Майлеком вне закона, скрывающихся в горах. Десять лет понадобилось Ирине на то, чтобы выучиться подчинять себе упрямые сердца.

А для Лорелеи это, кажется, пара пустяков.

Ирина задыхалась от боли. Волчья ярость, чертополошье коварство, драконий огонь и собственная жажда мести, слившись воедино, стремились по жилам прямо к сердцу королевы.

Это было невыносимо.

Выронив чертополох и волчью кость, Ирина шагнула к стене, прислонилась, прижала ладони к груди, к мучительно и трудно колотящемуся сердцу. Истина предстала перед нею во всей своей неопровержимости, и ноги королевы подкосились.

Охотник потерян. Лорелея пошла войной на Ирину, и первым шагом было разрушение северного гарнизона. Если Лорелея сейчас движется к столице, значит, гибель Ирины предрешена, ибо в ее распоряжении – лишь магическая сеть, что простирается под землей, да сопротивление слабеющего сердца.