Это всё зелье! - Ольга Миклашевская

— Какой голубь? — Я пожала плечами, и сообразительная птица (не зря говорят, что некоторые голуби-альбиносы порой умнее некоторых людей) упорхнула прочь.

— Показалось.

Я прищурилась и мысленно уже готова была дать ей отпор. Рутель слишком быстро приняла поражение, а это не сулило ничего хорошего.

— Мы можем поговорить? — Она встала рядом со мной и уставилась в черную непроглядную даль. Если бы она сейчас посмотрела мне в глаза, то мне бы многое пришлось объяснить.

— Валяй.

Я присела на корточки и обхватила колени руками. Хуже уже не будет. Спасительное письмо, крепко зажатое в кулаке, придавало мне сил.

— Я знаю кое-что… — Она помедлила. — Не уверена, стоит ли тебе рассказывать.

— Ты уже начала. Порезала лопух — кидай в котел.

Девушка негромко рассмеялась.

— Ах, я и забыла уже, что ты у нас почти мастер зелий. Я тебе всегда так завидовала, Тина, ты даже не представляешь. Даже сейчас немножко.

— Ты?! — Я даже рот приоткрыла от удивления. — Чему тут можно завидовать?

Холодный ночной ветер заставил поежиться. Кажется, зря я отказалась от Тигриного плаща.

— Всегда лучшие оценки, лучшая во всем. Я даже старостой стала, думала, преподаватели начнут ко мне лучше относиться. Но это не помогло. В глазах других я по-прежнему оставалась середнячком. Веселой беззаботной Рутель, той самой, из дамского совета, той самой, которая может думать только о парнях и нарядах. А мне хотелось, чтобы меня воспринимали серьезно. Но все же понимала: такой, как ты, мне никогда не стать.

— Зачем тебе быть такой, как я? — удивилась я.

— Не знаю. Мне всегда хотелось, чтобы в меня так же влюблялись самые красивые мальчишки. Мне хотелось получать награды на всяких олимпиадах и викторинах. Хотелось быть независимой.

— Все правда, кроме мальчишек. — Я попыталась засмеяться, но Рутель не поддержала мой смех. Внезапно она перевела тему:

— Рассказать, как мы сблизились с Ороном? Многие думали, что мы не пара. Ты сама знаешь, на свадьбу не все наши бывшие одноклассники пришли. Многие смеялись над нами, дескать, какое неожиданное сочетание. Но за последние несколько лет, Тина, я успела узнать этого здоровяка так хорошо, что не могла не влюбиться. Да, — словно бы бросая вызов моему удивлению сказала Рутель, — мы стали общаться еще очень давно на почве… общих интересов.

Я почуяла в голосе девушки неладное.

— В смысле, интересов?

— Об этом-то я и хотела тебе сказать. В общем, мы оба помогали одному человеку. Поначалу я не задумывалась, правильно ли поступаю. В шестнадцать лет не особо думаешь над моралью тех или иных поступков. Как-то после уроков Герольд отвел меня в сторону, пригласил прогуляться. Я с радостью согласилась. Сама знаешь, таким парням, как Герольд, не отказывают. Тогда он попросил меня об одолжении. Меня и еще Орона. Он рассказал нам, что ему очень нравится одна девушка и что он ей тоже нравится. Но она все никак не может забыть его брата, поэтому… ну, ей нужно в этом помочь.

Я все меньше понимала, о чем говорит Рутель, а сама девушка говорила все сбивчивей и быстрее, словно боялась упустить мысль:

— Раз в несколько месяцев мы незаметно подливали тебе в сок или кофе приворотное зелье. Очень слабое, никаких побочных эффектов. Это как обезболивающее. Знаешь, если ушибла руку, можно и потерпеть, но если сломала запястье, без кое-какой помощи не обойтись. И ты так мучилась без Лиса, и я не знала, чем еще тебе помочь, что согласилась. А потом Лис попросил меня помочь и ему. Он хотел, чтобы я убедила тебя тоже выпить «зелья» и чтобы ты думала, что это все взаправду… Я чувствовала вину перед ним и хотела как-то все исправить, но вышло опять дьявол знает что.

К своему изумлению я не ощутила злости. И это понимание так сильно окрыляло, что я чувствовала себя всесильным божеством, способным карать и миловать. Может, это письмо от Лиса так на меня подействовало, потому что сегодня я явно была настроена давать прощение налево и направо.

— До каких пор? — только спросила я.

Несколько бесконечных секунд Рутель молчала, а потом все-таки решилась сказать:

— До самого конца учебы в академии.

Признаюсь, такого ответа я не ожидала. Возможно, год или два назад — тогда это многое объясняло. Но всю последнюю ступень я едва ли вспоминала о своих чувствах к Герольду.

В голове возникла картинка. Орон или Рутель, подсаживающиеся ко мне в столовой, когда у Тигры были другие дела. Каждый пытался заговорить мне зубы пустой болтовней, а потом как бы невзначай что-то ронял или задевал. Да, Тина, во внимательности тебе не откажешь, особенно если учесть, что ты все это время и в ус не дула, а все спихивала на глупость Рутели и этого недо-гоблина.

— Ясно, — завершила я наш разговор, но Рутель, наверное, думала, что лучше бы я на нее накричала.

Значит, не так уж я была далека от истины, когда думала, что нахожусь под любовными чарами. Вопрос оказался только в их направлении.

Я вспоминала, что чувствовала, когда думала, что увлеклась Герольдом. Это было не то приятное томление в груди, которое я испытывала, когда смотрела на Лиса. Это было совсем другое. Это была такая равнодушная любовь, как будто мне больше ничего не оставалось делать, как воспылать к этому красавчику нежными чувствами. Я словно бы любила его от безысходности, от нечего делать. Как будто просто больше некого было любить.

И в какой-то степени я даже благодарна за это чувство, потому что оно действительно помогало практически не думать о Лисе. Но потом… что случилось потом? Почему зелье перестало действовать? И, наконец, самый главный вопрос: знал ли Лис о том, что творит его брат? Может, именно это стало причиной его обмана с приворотным зельем?

Я явно упускала какие-то детали. Голова словно опухла от мыслей, уснула я в беспокойстве.

Как и говорила Тигра, ровно в полдень Серебряное озеро вмиг затвердело, будто покрылось толстой ледяной коркой. Идти по такой поверхности было немножко непривычно, такая она была ровная и шершавая. Это тебе не скакать по кочкам и продираться через заросли диких колючек. Спасибо травяному справочнику, я хотя бы знаю, до каких растений нельзя дотрагиваться. Все-таки я немножко преувеличила, когда утверждала, что не способна выжить вне городских стен.

Настроение у меня было приподнятое, несмотря на то, что главной хорошей новостью я с друзьями так и не поделилась. Может, я просто была слишком жадная, а может, просто боялась спугнуть свое счастье. Несколько раз я видела блики белых крыльев на том берегу, и каждый раз мне казалось, будто это какой-то прекрасный мираж.