Корона за холодное серебро - Алекс Маршалл

Страж добродетели, как выяснилось, владел кое-какими непростыми приемами и еще более хитрым клинком: меч в ничем не украшенных ножнах, который София считала скромным «тигриным», оказался «трехтигриным» – сложные рисунки, вычеканенные на темном клинке, сияли в лунном свете. Обменявшись потрясенными взглядами, София с Бань бросились – или, скорее, поковыляли – к нему на помощь и вместе повернули мятеж вспять. Увы, слишком поздно для капитана Ена Ранга, которого убили в собственной постели еще до начала драки, и обоих его помощников – их в свалке вышвырнули за борт.

Что ж, и такое случается в море. Экипажа осталось достаточно, чтобы спокойно довести судно до Зигнемы, Бань быстро выбрали временным капитаном, и ей было чему ухмыляться на протяжении всего остального плавания через Котел. Софию демонски радовало, что заносчивая, любящая покомандовать девица так быстро заслужила уважение опытных моряков; она напоминала Софии ее саму в том же возрасте. Из-за лапши, которую Бань вешала ей на уши в Линкенштерне и на островах, София заключила, что девчонка себя переоценивает, но с кораблем она обращаться умела. И уж точно была куда приятнее – насколько это возможно для капитана – свежеусопшего Ена Ранга: утроила выдачу огнетроста и иногда по окончании дневных трудов подбивала маленькую команду попеть хором. Был устроен праздник, когда они завидели северное Ранипутрийское побережье, и еще один – когда успешно обогнули Рог Носорога, и последний – поздним вечером, когда корабль подошел к Зигнеме, порту на южном берегу Юго-Западного Луча.

Пройдя через все это, София, Бань и даже Гын Джу уже не совсем незнакомцами, а почти друзьями приблизились к городу-государству, куда Феннек мог сбежать с принцессой Чи Хён и Чхве, ее вероломным стражем доблести. Четверо самых крепких матросов повезли их в шлюпке к пирсам Зигнемы, а «Клюв журавля» остался ждать в бухте. Мордолиз лежал под носовой банкой, на которую втиснулись София, Бань и Гын Джу.

София посмурнела из-за того, что пришло время покинуть корабль. Весьма скоро она снова окажется на его борту, если не найдет здесь никаких зацепок, но слабая надежда на то, что Ранипутрийские доминионы окажутся тупиком и еще сколько-то дней и ночей она будет вести суденышко к следующим Вратам в Усбе, пожалуй, многое говорила о ее настрое. Казалось бы, что после столь долгого морского перехода ей следовало сгорать от нетерпения, от желания вернуться, разыскать своих Негодяев и спланировать месть, но вместо этого она жалела, что ночи пьянства и флирта с Бань подходят к концу. В такие моменты ей приходилось признать, что она весьма испорченная особа. И понимание того, что Лейб желал бы ей таких радостей и развлечений, только вызывало тошноту.

Вдохнув полной грудью соленый морской воздух гавани, София попыталась вернуть мозги на место. Ей нужно найти принцессу, и здесь, в Зигнеме, зацепки могут валяться прямо под носом… Она моргнула, когда утренний свет блеснул на навершии меча Гын Джу. С такого близкого расстояния рукоять выглядела еще красивее. Если София правильно помнила непорочновский зодиак, то трехтигриный меч можно выковать только в три дня, выпадающих в каждом тринадцатилетнем цикле, – на третий день третьего месяца Тигра, Самджок-о и в годы Пульгасири. Но даже если не углубляться в сложные нюансы оружейного дела непорочных, сей достойный слуга носит королевский клинок и обращается с ним куда сноровистей, чем большинство ленивых богатеев, которые могут позволить себе такое оружие. Или Канг Хо и его супруг проявляли исключительную заботу о своих дочерях, или же это делал кто-то другой. Интересно.

– Гляньте туда, – сказал один из гребцов, указывая.

– Ты не привирал, – подивилась София, когда их мелкая посудина проскользнула над невероятно толстой цепью, протянутой прямо под легкими волнами. – Она утопит лодку чуть больше нашей. Я-то думала, на Звезде царит мир.

– В империи – может быть, – сказала Бань, почесывая под платком, который повязала вокруг головы. – Но уж точно не на Юго-Западном Луче. Последний год Зигнема неприкрыто воюет с двумя соседними доминионами, так что, если желаешь войти в порт и поторговать, надо запастись терпением.

– Два дня ушло в прошлый раз, – добавил один из просоленных крепышей на веслах. – Таможенники встретили нас на причале, пришлось их прямо там подмазывать. А потом тащиться за ними в контору и там подкупать других. Потом еще отстегнули, чтобы нам позволили вывести шлюпку из портового загона, – ее туда отправили, пока мы были в таможне. Потом отвезли чиновников на корабль для инспекции трюмов и всего прочего – да, вы угадали, еще взятки. Потом везли их обратно на берег – еще кучка денег, – и что же? Все равно сидели еще полтора дня, пока они не опустили цепь. И все, чтобы словить пару мелких рыбешек. Как будто мало у нас было проблем с тех пор, как Линкенштерн перешел к непорочным.

– Рыбешек, как же! – София взглянула на оставленный «Клюв журавля».

Такое имя должно хорошо смотреться в причальной декларации рядом с обозначением «рыболовное судно», но всякий, кто видел корабль, понимал, что он построен для двух целей: быстрого боя и быстрого бегства, если бой не заладится.

– Макрель обыкновенная, квадратная, – подтвердила Бань, постучав себя по кончику носа.

– Значит, в Ранипутрийских доминионах есть рыбу – грех, а продавать ее чужеземцам – не грех? – спросил Гын Джу с презрительным превосходством человека, никогда не покидавшего родины. – Лицемеры.

Двое ближайших гребцов хохотнули, что страж добродетели явно принял за одобрение. София решила поправить его сразу, чтобы парень не становился мишенью для насмешек.

– Квадратная макрель – это редкая порода рыб, Гын Джу; такую видишь в воде, только когда таможенная лодка приближается к кораблю, экипаж которого не хочет быть пойманным с поличным. Наверняка опасный промысел в нынешние времена, когда над Линкенштерном установлен надзор непорочных.

– То есть? – Гын Джу посмотрел на Софию так, будто это она здесь тупица, а гребцы опять расхохотались.

– Что бы Канг Хо ни возил отсюда, из Зигнемы, – а насколько я его знаю, это может быть что угодно, – такой груз не показывают блюстителям закона ни дома, ни здесь, – пояснила София, и, когда Гын Джу снова не понял, Бань фыркнула и хлопнула его по спине.

– Госпожа Клелл чересчур вежливо выражается, – произнесла она. – Контрабанда, парень, контрабанда.

– Абсурд! – заявил Гын Джу тоном, судя по которому его уверенность в окружающем мире пошатнулась. – Король Джун Хван никогда бы не позволил своему мужу заниматься такими делами.

– Не будь столь наивным, – сказала Бань, заговорщически приобнимая его за плечи. – Мы все сейчас пираты с кровью на руках, разве нет? Я видела, как ты крошил тех подлых морских собак, а одинокому налетчику никогда не помешает пара-тройка крепких парней. Не хочешь вступить в команду Злой Бань?

София и гребцы еще пуще развеселились, когда Гын Джу попытался отодвинуться от Бань на узком носу шлюпки. Если эта девица ухитрилась так устроиться, что ей дали отпуск из армии непорочных, то когда-нибудь она определенно может стать настоящим капитаном, и притом хорошим. Она держалась дружелюбно почти со всеми, но это дружелюбие скрывало под собой потребность одолеть любого, кто осмелится поиграть с ней в гляделки… Именно такие штуки могут превратить юную и талантливую задиру в юный и талантливый труп. Но если уж София пережила свои бурные двадцатые, то, может, и у Бань получится.