Древние. Возвышение - Джулия Плек

Хьюго Рей был крут: Клаус хотел бы встретиться с ним при жизни. Сеть тоннелей и погребов лучами расходилась в разные стороны от центрального подпола, позволяя незаметно перемещаться прямо под ногами у оборотней. К сожалению, ни один тоннель не выходил за пределы принадлежавшего Хьюго земельного участка, поэтому сбежать или хотя бы атаковать нападающих с тыла было невозможно. Но и без того подземные ходы давали всяческие возможности, Клаус был в этом уверен. Нужно только решить, как лучше ими воспользоваться.

Клаусу нравился вариант с внезапным появлением из одного лаза в то время, когда Элайджа выскочит из другого, с противоположной стороны. Они неожиданно начнут атаку на два фронта. Есть надежда, что тогда им удастся уничтожить достаточно оборотней и тем самым убедить тех убраться. Но Элайджа довольно резонно возразил, что, после того как крышки лазов откроются, волки смогут проникнуть этим путем в погреба, на которые, возможно, защитные чары не распространяются, и единственное преимущество будет утрачено.

От Вивианн помощи не было, потому что в своих предложениях она исходила из того, чтобы по возможности никого не убить. Казалось, полуведьма была, вопреки доносящимся через оконные проемы насмешкам и угрозам, убеждена в том, что мирное решение проблемы возможно и даже предпочтительно. Клаус приходил в неистовство от того, что угроза закрыть Вивианн в подполе оказалась бессмысленной, – как ее там запрешь, если им нужен доступ к оружию? Он предпочел бы, чтобы она не видела предстоящего побоища. Сошлись на верхней спальне, где Вивианн согласилась переждать и битву, и бурю.

– Оставайся целой и невредимой, любимая, а я скоро к тебе вернусь, – сказал ей Клаус, поцеловав (скорее, даже укусив) пухлые алые губки.

Она ответила улыбкой, растопившей его изнутри, и шепнула ему в сорочку слово «да». Проклятие – ему никогда не насытиться этой женщиной.

Вернувшись в подпол, они с братом обследовали свою оружейную.

– Это еще не все, – заявил Элайджа, разглядывая ящики цепким взглядом карих глаз. – В день, когда Хьюго умер, я отнес вниз какие-то бочки, и они, должно быть, в одном из периферийных погребов. – Он медленно повернулся, бормоча что-то про «самый южный угол» и словно бы мысленно проверяя каждую дверь по очереди.

– Вот эта, – решительно сказал Клаус, указывая на дверь слева и направляясь к ней по сырому земляному полу. Открыв ее, он пропустил вперед Элайджу и двинулся следом.

Пять бочек, каждая почти с братьев ростом, поджидали их в конце тоннеля. Элайджа уже приподнял крышку одной из них, когда к нему присоединился Клаус. Когда старший из братьев поднял глаза, в них появился какой-то странный блеск.

– Порох, – сказал он.

– Во всех бочках? – требовательно спросил Клаус, однако не стал дожидаться ответа, а вместо этого сдернул крышку с ближайшей к нему бочки. Элайджа тем временем двинулся к другой. Запах он почувствовал прежде, чем увидел ее содержимое: все пять бочек были полны пороха. Его хватило бы, чтобы целый год денно и нощно беспрерывно стрелять по оборотням, но Клаус полагал, что это будет бездарной тратой ценного ресурса.

– При помощи каждой из этих бочек можно устроить мощный взрыв, – задумчиво протянул Элайджа, и Клаус понял, что они мыслят в одном направлении.

– На четыре погреба – четыре бочки, – согласился он, – и пятая, чтобы сделать запалы. Дому взрывы не повредят, но мы можем заставить землю под ногами оборотней взлететь на воздух.

– Я всегда завидовал тому, скольких волков ты прикончил, когда мы только прибыли сюда, – ухмыльнулся Элайджа, установив одну из бочек на неровной земляной лестнице и отступив, чтобы полюбоваться своей работой.

Клаус наклонил вторую бочку у подножия той, что Элайджа водрузил на лестницу, и из нее тяжелой струей потек порох. Клаус начал пятиться по тоннелю в сторону центрального подпола, оставляя за собой широкий пороховой след, который можно было использовать как импровизированный запал. Элайджа с третьей бочкой ушел по восточному коридору к другому внешнему подземному помещению. Разместив в каждом внешнем подполе по бочке и соединив их запалы в центральном подполе, они смогут одной-единственной искрой переломить ситуацию, когда враг пойдет в атаку.

Клаус вывел свой запал в самый центр главного подпола, прямо под открытый лаз. Пятясь, он считал шаги, и по его подсчетам выходило, что искра добежит до бочки и взорвет ее меньше чем за минуту.

Ухмыляющийся Элайджа встретил его под крышкой центрального лаза. Клаус не осознавал, насколько серьезен был их растянувшийся на последние девять лет разлад, пока они вновь не оказались на одной стороне, плечом к плечу сражаясь против общего врага – так же, как это всегда бывало в прошлом.