Аид - Александра Адорнетто

Молли повернулась и локтем въехала мне сквозь ребра. Ощущение вышло неприятным, словно в грудь просунули горячий стержень. Должно быть, так жизненная сила ее смертного тела взаимодействовала с моим призрачным телом. Я машинально отодвинулась подальше.

— Ух, так и знала, что не надо было есть столько шоколадок, — пожаловалась Молли, потирая себе живот. На ней были розовые треники и такого же цвета футболка с капюшоном. Каштановые кудряшки она стянула в хвостик на затылке, а ярко-розовый рюкзачок запихнула под переднее сиденье. Я с невольной улыбкой подумала: а ведь Молли наверняка уверена, что одета соответственно случаю.

На ее слова никто не отозвался. Наверно, трудно обсуждать шоколадки, когда все мысли заняты демонами-похитителями и предвестьями апокалипсиса. «Шеви» мчался по шоссе, Ксавье прижимался лбом к стеклу. Ему явно было не по себе; он рвался действовать, а не сидеть смирно на заднем сиденье.

Я загляделась в окно, на пейзажи Джорджии — поразительно живописные. Земля как будто жила собственной жизнью, кутаясь в пышный плащ лесов. Густые ветви багряных кленов сплетались тенистым балдахином. Я успевала заметить в бархатной зелени то плющ-бабочку, то степной клевер. Дальше клены сменились невысокими платанами. Наверху нависало огромное ясное небо, лишь горстка облаков лениво скользила по нему, словно лилии плыли по чистому голубому пруду. В дороге все представлялось проще, я ощутила себя ближе к миру природы. Вспомнился мой прежний дом в Царствии. Было в этих местах что-то, что впервые за долгий срок заставило меня почувствовать его близость. Я глубоко вздохнула, и Ксавье мгновенно сел прямо, повернулся от окна к Молли.

— Что? — враждебно отозвалась она на его взгляд.

— Пожалуйста, перестань, — сказал Ксавье.

— Что перестань?

— Не дыши мне в ухо.

Молли оскорбилась.

— Ты за кого меня принимаешь? Я что, извращенка какая — дуть тебе в ухо?

— Я сказал: «не дыши».

— Ах, вот как, мне уже и дышать нельзя?

— Я этого не говорил.

— Я, знаешь ли, задохнусь, если не буду дышать!

Ксавье подался вперед.

— Правда, люди, пустите меня за руль, — взмолился он. — Пусть кто-нибудь другой помучается на моем месте.

— Я и слова не сказала! — сердито возмущалась Молли.

— Зато теперь говоришь, — простонал Ксавье.

— Самолетом мы были бы уже на месте.

— Послушай пилот хоть пять минут твою болтовню, нам бы не миновать крушения.

— Все равно безопаснее, чем гнать по дорогам на этом старье.

— Эй! — Ксавье не обиделся бы сильнее, даже усомнись она в его мужестве. Он всегда заводился, если кто-то отпускал шпильку насчет его машины. — Это винтажный автомобиль!

— Винтажная груда железа. Не понимаю, почему было не взять джип?

Я и сама об этом думала. Наверняка идея ехать на «Шеви» принадлежала Ксавье. Может быть, в нем он чувствовал себя ближе ко мне. С этой машиной у нас было связано много общих воспоминаний, и он, наверное, не хотел с ними расставаться, оставляя позади родной город и прежнюю жизнь. Но объяснять все это Молли он не хотел, а просто съязвил:

— Ты классику не опознаешь, даже если она свалится тебе на голову.

— Тупица! — буркнула Молли.

— Пустышка!

Айви сердито обернулась.

— Прекратите!

Молли потупилась, а Ксавье с громким вздохом опустился на место. Минуты блаженной тишины продолжались, пока Габриель не свернул к заправке. Не успел мой брат заглушить двигатель, как Ксавье выскочил из машины и скрылся в павильоне. Я подумала, не последовать ли за ним, хоть и догадывалась, что он просто будет убивать время, уныло разглядывая пачки жевательной резинки и старые журналы, пока не придет пора возвращаться в машину. Молли кинула ему вслед недобрый взгляд и побежала искать туалет.

Брат и сестра подошли к мужчине в промасленном комбинезоне, возившемуся под капотом ржавого грузовика. Я отметила, как весело блестят его глаза на чумазом лице. Мужчина жевал табак, из переносного приемника лился мотив старины Хэнка Уильямса.

— Добрый день, — поздоровалась Айви. — Хорошая у вас тут погода.

— И вам привет, — отозвался рабочий, откладывая инструменты. — Это точно.

Он хотел было протянуть ей руку, но, заметив грязь под ногтями, передумал. Вблизи я рассмотрела добрые голубые глаза и кривоватую улыбку. Легкий южный выговор придавал его голосу мелодичность — я впервые слышала такой певучий, музыкальный голос.

— Как вас зовут? — спросил Габриель, и Айви покосилась на брата. В сравнении с ее светскими беседами стиль общения Габриеля порой походил на допрос.

— Эрл, — ответил мужчина, утирая лоб ладонью. — Чем могу помочь?

— Мы ищем обитель Марии Непорочной в Ферхоупе, — вмешалась Айви. — Вы не знаете, где это?

— Ясно, знаю, мэм. До нее еще миль семьдесят.

Ксавье, высунувшийся из магазина, чтобы принять участие в разговоре, наскоро подсчитал в уме и вздохнул:

— Ну вот, еще час езды!

Айви взглядом попросила его не вмешиваться.

— Там есть место, где остановиться?

— На шоссе есть мотель, — ответил Эрл и оглядел Айви от сапожек до безупречной прически. — Правда, там не слишком роскошно.

— Это ничего, — мирно заметила сестра. — А о самой обители не сможете рассказать?

Эрл поперхнулся и отвел взгляд, что немедленно привлекло внимание Габриеля.

— Мы будем очень обязаны, если вы расскажете, что вам известно. — Голос моего брата внезапно исполнился очарования и оказал обычное гипнотическое действие.

— Да, знаю кое-что, — хмуро ответил Эрл, — но вам, пожалуй, лучше и не знать.

Айви с Габриелем заинтересованно склонились к нему.

— Поверьте, — Айви сверкнула улыбкой, от которой мужчина чуть не пошатнулся, — мы будем благодарны за любые сведения. Сами мы мало что сумели проведать.

— Это потому, что они там заперлись. — Эрл снова вытер лоб.

— Заперлись?

— Работая на заправке, всякого наслушаешься, — пожал плечами Эрл. — Люди заворачивают сюда и разговаривают. Я не подслушиваю, но иной раз и ненароком услышишь. Обитель, о которой вы спрашиваете… о ней нехорошо говорят. Что-то там неладно.

— Почему вы так думаете? — нажал Габриель.

— Раньше-то местечко было приятное. Сестры частенько показывались в городе, навещали людей, преподавали в воскресной школе. А месяца два назад случилась жуткая гроза, мы таких еще не видали. И с тех пор сестры из обители не выходят. Говорят, одна из них от грозы заболела, и ее нельзя тревожить, вот они и закрылись. С тех пор оттуда ни души.