Убить Ланселота - Андрей Басирин

Далеко-далеко…

Нет, не так.

На краю света – это правильнее и честнее. Потому что за Алариком нет ничего, кроме снега и льда. Мертвой воды да опасных троллей-ухохотней.

Итак, край, света. Край, которому не досталось зверей великих. Среди льдов прячется столица Аларика, хмурый, простуженный Арминиус – рассадник махрового готтентотства, сарматства и лангобардщины. Цитадель варваров, сердце мрачной бессолнечной страны. Здесь не сыскать других красок, кроме черной и белой, быть может, оттого местная речь так образна и цветиста?

Что же говорит о варварах «Путеводитель д-ра Живокамня»?

«…Обитатели Аларика мускулисты, бородаты и краснолицы. По последним данным, в стране проживает девять тысяч сто пятьдесят пять кряжистых здоровяков, одетых в медвежьи шкуры. Женщины Аларика грудасты и белокуры, обожают нордические арии.

Стихия аларикцев – аккредитивы и пени, дебеты и кредиты. Основное занятие – торговля.

До самого совершеннолетия аларикцы уверены, что вода бывает в двух состояниях:

1) в замерзшем виде;

2) в котле.

Однако же треть всемирных морских перевозок сосредоточена в руках варваров. Колесо и верховую езду аларикцы освоили с огромным опозданием: в горах верхом не очень-то разъездишься. Тем не менее лучшие форейторы все родом из Аларика. Они обожают блатной фольклор, но ужасно боятся слов «жизнь или кошелек». Славятся оригинальными пословицами и поговорками. Способны с ходу подобрать сотню синонимов к любому слову».

– Эйли Носок Дублонов, подойди к своему папочке. Так, хорошо, сынуля. Молодец. А теперь скажи еще раз – кто я такой?

– Ты – могущественнейший король Аларика, о Филдир Золотой Чек. Водитель першеронов и сокрушитель просроченных долговых обязательств. Слово твое – закон на всех землях от океана до захода солнца.

– Тогда войди в тронный зал и зажги факелы, я приказываю.

– Не могу, папочка.

– Но почему?

– Там темно. И под троном кто-то скребется. Вероятно, пожиратель сырных корок.

Эйли понурился и втянул голову в плечи. Мускулистая Сильгия вздохнула:

– О возлюбленный муж мой, неплательщиков погибель, Финдир Золотой Чек. Дозволь мне войти в тронный зал с тьмы изгнателем в руке. Не могу смотреть, как мучается родная кровинушка.

– Балуешь ты ребенка, Сильгия. Я в его годы…

– Ты? – Королева подбоченилась. – И что же ты в его годы? А? Ты даже меня за косу дернуть боялся.

– По крайней мере, я крал на кухне пирожки с брусникой.

Эйли спрятался за юбку матери.

– Ему только семь. Посмотри на него: что ты хочешь от младенца?

Король поморщился:

– Младенца… Эйли давно уже не слюней пускатель и не гроза пеленок. Ладно. Возжигай же факелы, Сильгия Тучебедрая, да поторопись. Время брани близится. А ты, – он оборотился к сыну, – со всех ног дуй к советникам. К дяде Оки и могучему Харметтиру. Скажи, что я их на совет зову. На Дум Буран.

– Получишь пирожок, – добавила Сильгия.

Ребенок умчался, словно вихрь. Только пятки засверкали.

Желанное дитя Финдира и красавицы Сильгии не оправдывало родительских надежд. Маленький Эйли боялся темноты. Он страшился лающих песцов, воя ветра в печной трубе, нянюшкиных сказок и пожирателя сырных корок. С этим еще можно было смириться.

Варвары боязливы от природы, ведь страх – оборотная сторона осторожности.

Но Эйли оказался совершенно не способен к математике. Он не умел складывать пирожки с брусникой и перемножать песцовые шкурки. Деревянные лошадки не прельщали варварского принца. Море вызывало у него отвращение.

О печаль, о злой рок! Что чувствует несчастный отец, узнав, что дело его некому продолжить?

Горе тебе, властитель. Страна твоя волею рока лишена зверя великого. Умрешь ты – что станется с Алариком? Пингвиний грай раздастся над ледяными полями. Знамение судьбы, клич раздора.

Горе! Горе!

Когда явились могучие таны – Оки Длинная Подпись и Харметтир Большой Процент, – король ждал их в тронном зале. Варвары вошли бесшумно, словно передвигаясь в меховых тапочках… да так оно в общем-то и было.

Оки кутался в шкуру белого медведя, только усы торчали из-под белого меха. Харметтир щеголял в кольчуге и песцовом килте; чудовищный гроссбух за его поясом пестрел закладками, что означало гибель многих и многих прославленных воинов.

Властитель вздохнул. Сильны, опасны советники…

И своевольны.

Факелы на стенах освещали неверным светом лица могучих властителей прошлого. Увы! Увы тебе, Финлир! Не висеть твоему портрету средь бесчисленных Фьоки, Хренриров и Брюквильдов. Упрячут его в чулан неведомые потомки, на радость пожирателю сырных корок. Укроют рядком сереньким, если не сумеешь обуздать алчность Большого Процента и честолюбие Длинной Подписи. Если малыш Эйли так и окажется ничтожеством.

– С чем звал нас, о великий носитель сапог?

Поклонился Оки.

– Благодать да пребудет с тобой, выгодный оценщик. Что случилось? – поддержал Харметтир.

Вместо короля ответила Сильгия. Встряхнула белой гривой, возвестила зычно:

– Муж мой, Финдир Золотой Чек, призвал вас чтобы получить ответ на один вопрос.

Таны встрепенулись. Глянули заинтересованно.

– Мужчины вы или не мужчины? – спросила королева.