Игры богов - Мэри Филлипс

Подняв глаза, Нил заметил, что, поглощенный своими мыслями, он успел порядком отстать от Артемиды, и прибавил ходу. Улицы по-прежнему были забиты машинами, владельцы которых хотели бежать неведомо куда, но замерзшие мостовые зияли пустотой. Лишь у переполненной церкви, мимо которой они проходили, образовалась плотная толпа. Подойдя ближе, Нил и Артемида услышали доносящиеся из церкви рыдания, пение и громкие молитвы.

— Это мало чем им поможет, — заметила Артемида. — Лучше бы они сидели дома и потихоньку сжигали мебель.

— Откуда им это известно? — неожиданно для себя самого сказал Нил — ведь он никогда раньше не был сторонником массовых религий. — Они ведь не знают, какому богу им следует молиться. Я думаю, молитва несет им утешение.

— Намного больше им помогло бы большое пуховое одеяло, — ответила Артемида.

— Это что, шутка? — спросил Нил.

Артемида вскользь улыбнулась ему:

— В каждой шутке…

— Знаете, — проговорил Нил, — до сегодняшнего дня я был атеистом — причем убежденным атеистом. Я считал себя выше всех тех людей, которые верят в эту чушь. И я не только о религии, но и об экстрасенсорных способностях, привидениях и всем таком. Мне очень нравилось смеяться над подобными вещами — я просто упивался собой.

— Ну и? — произнесла Артемида.

— Теперь мне немного стыдно за себя.

— А с чего тебе было верить во все это? — ответила Артемида. — Я отношусь к традиционным религиям с таким же презрением, как и ты. И даже более. В конце концов, если бы не Иисус, я, видимо, до сих пор жила бы на Олимпе и бегала по склонам холмов вместе со своими замечательными собаками. По правде говоря, я стала больше уважать тебя, когда узнала, что ты оказался стойким ко всем этим современным суевериям.

— Спасибо, — произнес Нил.

— Впрочем, во всех этих верованиях есть и здравое зерно.

— Да? Например?

— Вокруг полно привидений, — сказала Артемида. — Большинство смертных их не видят — кстати, я очень сомневаюсь, что и ты сможешь их увидеть. Но это означает, что многие медиумы, которых мы видим по телевизору, действительно говорят с мертвыми. Лишь они их и слушают — привидения только и делают, что жалуются. Лично меня они не вдохновляют: говорить с мертвым смертным и с живым — это практически одно и то же.

Некоторое время Нил молчал, осмысливая эту достаточно неожиданную информацию.

— Так значит, кошки действительно видят призраков? — спросил он.

— Да нет, — ответила Артемида. — Кошки — это низшие существа.

И тут Нила посетила мысль, от которой он на миг застыл на месте.

— А Аполлон и впрямь видит будущее? — пробормотал он.

— Когда-то видел, — сказала Артемида. — Но в последнее время вряд ли.

— В таком случае я должен извиниться перед ним, — заявил Нил.

— С чего бы это? Что ни говори, но он пытался соблазнить женщину, которую ты любишь. И он убил ее. Нравственности в поступках этого бога не больше, чем у какого-нибудь кролика.

Напоминание об этом неприятно кольнуло Нила, но одновременно ханжеский тон Артемиды вызвал у него улыбку. Несмотря ни на что, эта женщина нравилась ему все больше.

Когда они дошли до Аппер-стрит, там почти никого не было — за исключением стаек молодежи в капюшонах, поднятых скорее от холода, чем из желания скрыть лицо. Эти банды явно искали, какой еще магазин им разграбить. Станция «Энджел» была закрыта — вход в нее перекрывали опущенные решетки, напоминающие плотно стиснутые зубы.

— Нам сюда, — показала Артемида.

— В подземку?

— Гермес говорит, что по ту сторону задней стены есть платформа, к которой подойдет поезд до нижнего мира.

— То есть как это «Гермес говорит»? Вы что, никогда там не были?

— Нет, конечно.

Нил остановился — прямо в решетке.

— Но если вы не знаете дорогу, почему берете с собой меня? — спросил он. — Почему не Гермеса?

— Гермес и сам там никогда не бывал. Он довозит мертвых только до врат, сюда. Боги не имеют права заходить в нижний мир — это нарушило бы границу между мирами живых и мертвых, и потом, мы наверняка начали бы возвращать наверх смертных, которые нам нравятся. А это породило бы хаос. Аид и Персефона говорят, что нам нельзя доверять.

— А вам можно доверять?

— Ну конечно же, нет! Поэтому, кроме них двоих, в нижнем мире бывал лишь один бог — Дионис. Но я не советовала бы путешествовать вместе с ним: он просто напьется до беспамятства и забудет, зачем пришел. Это неплохо для какого-нибудь мальчишника — как вы, смертные, это называете, — но не годится, если ты идешь спасать планету. Так ты идешь?

— Да, иду, — вздохнул Нил.

Они достигли эскалаторов. Здесь было темно, хоть глаз выколи, и стояла жуткая тишина. Боясь потерять Артемиду в темноте, Нил держался вплотную к ней. Все вокруг было каким-то неправильным: в его представлении метро было связано с шумом, людьми, суетой, жизнью, а отсутствие всего этого рождало у него ощущение, что он и впрямь умер и что из этого путешествия в нижний мир ему не суждено вернуться. С каждым шагом в темноту в нем росло желание повернуть обратно, добежать до хорошо знакомой ему квартирки, забраться в свое тело и спрятаться от всего мира — но что это даст? Если мир погибнет, ему все равно придется осуществить этот спуск по металлическим ступеням эскалатора — разве что следом за другим богом.

Ступени закончились — очевидно, они достигли низа.

— Подожди, — прошептала Артемида, останавливаясь у дальней стены платформы. — Это очень важно. Я не знаю, будет ли на станции поезд, когда мы пройдем сквозь стену, но если он там будет, не садись на него.

— Почему? — спросил Нил. — Мы же едем в нижний мир?

— Едем, но тайно. Если Харон — это машинист поезда — обнаружит нас, он вышвырнет нас из вагона и скормит Церберу.

— Церберу?

— Это свирепый трехголовый пес, который охраняет врата преисподней. Он пожирает души тех, кто старается ускользнуть от Аида. А также тех, кто пытается забраться в нижний мир.

— А почему вы не сказали об этом раньше?

— Не переживай: мы проберемся по туннелю, и если нам повезет, никто нас не заметит.

— Если нам повезет? А что, если нас поймают?

— Слушай, герои не должны задавать слишком много вопросов.

От стены исходил тусклый свет, хотя источник его невозможно было определить. На платформе было море мертвых — Нил никогда в жизни не видел такого количества живых людей.

Большинство из них стояли неподвижно и молчали, как будто выдерживали минуту молчания по поводу собственной смерти. Нил старался не смотреть на некоторых из этих мертвых: было заметно, что они умерли очень жестокой смертью.