Сердце демона - Ярослава Лазарева

«Ну ничего! – думала она, листая разговорник. – Буду сейчас зубрить день и ночь! Выучу и английский, и японский. Папа еще очень удивится моим способностям!»

За то короткое время, что они были неразлучно вместе, она окончательно очаровалась отцом. И хотела соответствовать. Ее восхищало все в нем – и манера поведения, и обширные знания по многим предметам, и умение одеваться. Она видела, как легко он приспосабливается к окружающей обстановке, как просто находит язык с незнакомыми людьми, и понимала, что это результат именно работы над собой. И сейчас ее собственная лень в учебе казалась странной и непростительной. Майя жаждала наверстать упущенное.

Но ее удивляло, что поведение отца стало немного другим. Казалось, что обычная выдержка иногда ему изменяет. Она не могла понять, в чем дело, и напрямую спросила у отца. Они сидели в аэропорту и ожидали рейс. Он замялся, Майя терпеливо ждала.

– Понимаешь, дочка, – старательно подбирая слова, ответил он, – одно дело, когда я любил тебя на расстоянии. Ведь мы совсем не общались. И ты казалась мне уже взрослой, все-таки тебе исполнилось шестнадцать! Но совсем другое, когда мы вместе, и я отвечаю за тебя и перед мамой, и перед собой. Я сам удивляюсь, почему иногда так нервничаю. Наверное, все дело в том, что ты девочка, и мне все время кажется, что заботиться о тебе нужно намного более… нежно, что ли, и тщательнее, чем о сыновьях! Я будто бы иногда превращаюсь в глупую наседку, которая распускает крылья над своим птенчиком при малейшей опасности. Мне самому это странно, но я ничего не могу поделать.

– Папа! – рассмеялась Майя. – Вот не ожидала от тебя такого!

– Я постараюсь не досаждать тебе своей опекой! – ответил он. – Но и ты меня пойми!

Майя кивнула и улыбнулась. После признания отца все встало на места. И ей стало даже приятно, что он так беспокоится именно о ней, что так меняется из-за нее. Это говорило только об искренности его отцовских чувств.

В Саппоро они прилетели через два часа. Было утро, но Майя из-за разницы во времени и обилия треволнений и впечатлений чувствовала себя уставшей. Был конец февраля, но на улице стояла настоящая зима. Едва они вышли из здания аэровокзала, как Майя сразу ощутила пронизывающий ледяной ветер и зябко поежилась в короткой новенькой дубленке, которую мама купила ей перед отъездом.

– Хоккайдо – самый северный остров Японии, – сказал отец, останавливая такси. – Но здесь отличный воздух, свежий и бодрящий. Сама скоро почувствуешь, какой здоровый климат.

Он загрузил багаж, и они уселись на заднее сиденье. Отец что-то быстро сказал водителю, тот улыбнулся и кивнул.

– Я постоянно живу не в самом Саппоро, а в Дзедзанкэй, – пояснил он. – Это всего в тридцати километрах от города. Думаю, тебе там понравится. Это своего рода пригородная зона отдыха.

Майя не ответила. Она жадно смотрела в окно. Пейзажи ей нравились. Хоккайдо – гористый остров, и это чувствовалось в ландшафтах. Волнообразная линия горизонта иногда сменялась настоящими горами, покрытыми густым темно-зеленым лесом. А когда они въехали на территорию Дзедзанкэй, о чем сообщил ей отец, то она моментально оценила живописность местности. Легкий туман покрывал видимое пространство, и Майю это удивило, ведь воздух на острове, несмотря на близость океана, показался ей сухим и холодным.

– Здесь множество целебных источников, – сказал отец. – И многие из них горячие. Сюда ездят лечиться со всей страны.

«Наверное, от их испарений такой туман», – решила Майя.

Таксист высадил их возле обычного на вид многоквартирного дома, что удивило Майю. Она уже решила, что они будут жить в настоящем японском жилище. Они проезжали мимо аккуратных домиков, выглядывающих из-за каменных, довольно низких оград, и Майя размечталась, что сейчас отец привезет ее именно в такой дом, что они будут жить отдельно, и, возможно, у нее будет свой, пусть и небольшой, но садик. И когда такси остановилось возле четырехэтажного типового на вид здания, она ощутила острое разочарование. Ей на миг показалось, что она вернулась в свой двор. Но тут же Майя увидела разницу. Местный двор был невероятно чистым и ухоженным, деревянные фигуры двух аистов красиво возвышались посередине, каменная горка из разноцветных камней возле них была влажной от бегущего по ней ручейка, у подножия поблескивал крохотный пруд с каменистыми бережками, на вид совершенно естественными.

– Летом тут очень живописно, – заметил отец, проследив за взглядом Майи. – Цветники необычайно хороши. Японцы вообще, на мой взгляд, эстеты. Они любят, чтобы перед их взором все было гармонично и красиво, и стараются обустроить пространство в соответствии со своими пристрастиями. Но это в них заложено от рождения, так мне кажется.

Они вошли в подъезд. Майю удивило, что дверь открывалась чем-то типа магнитной карточки. На площадке было всего две квартиры, и это тоже показалось ей непривычным. Отец поднялся на третий этаж, лестничные клетки были чистыми, везде стояли живые цветы, и Майя уже не сравнивала этот дом со своей хрущобой и ее вечно грязными заплеванными и прокуренными подъездами.

Отец распахнул дверь в квартиру и гостеприимным жестом пригласил Майю входить. Она робко переступила порог. Холл выглядел небольшим. Майя положила свою сумку на пол и огляделась. Теплые пастельные тона отделки сразу ей понравились.

– Ты устраивайся, – сказал отец. – Я позже зайду.

– В смысле? – изумилась она.

– Я живу этажом ниже, – с улыбкой пояснил он. – Моя квартира прямо под тобой. Тут как раз вот эта освободилась, и я снял ее. Решил, что так нам обоим удобнее будет.

– Так это все только мое? – обрадовалась она и прижала ладони к запылавшим щекам. – У меня отдельная квартира? Суперски! В жизни одна не жила! Но всегда мечтала об этом! Папка! Ты просто чудо!

И Майя бросилась ему на шею. Отец явно смутился, но легко прижал ее к себе и чмокнул в щеку.

– Вообще-то это в порядке вещей, – сказал он, – ты уже взрослая девушка, не думаю, что тебе было бы удобно проживать со мной в одной квартире. Они тут небольшие, всего-то две комнаты и крохотная кухня в «одно татами[12]», как тут говорят.

– Татами? – повторила Майя незнакомое слово.

– На самом деле это матрас для сна, – пояснил отец. – Его тут принято класть прямо на пол, а вместо подушки довольно твердый валик. Но твоя квартира обставлена вполне по-европейски. До тебя здесь жила одна аспирантка из Израиля и все устроила по своему вкусу. Минимализм, конечно, но, думаю, тебе понравится.

– И куда она делась? – уточнила Майя.

– Уехала до осени по семейным делам, так что пока ты можешь жить здесь, – ответил он. – Устраивайся, позже поговорим.

Отец улыбнулся, подхватил свою сумку и начал спускаться по лестнице. Майя растерянно посмотрела ему вслед, затем скинула дубленку, разулась и начала осматривать свое новое жилье. Комнаты и правда были небольшие, но уютные. Гостиная с мягким диваном, компьютерным уголком, состоящим из стола и колонки под книги, с большим телевизором, занимающим чуть ли не полстены, сразу понравилась Майе. Она прыгнула на диван и заболтала ногами от восторга. Ей все еще не верилось, что она будет жить в такой «шикарной» квартире. А Майе она казалось именно шикарной. Она в жизни не видела такой огромной плазмы, к тому же обнаружила на стойке под ней кучу дисков с музыкой и фильмами. Как оказалось, это был не просто телевизор, а домашний кинотеатр, и Майя, быстро разобравшись с управлением, сразу поставила диск группы «Китай». Круговое звучание впечатлило ее, и она начала подпевать: