Дюжина лазеек - Анна Орлова

–Ваши предложения?

Я не стала ходить вокруг да около.

–Вы просите оставить иск без рассмотрения и подписываете согласие на расселение. В ближайший месяц-два все жильцы получат отдельное жилье.

Коллега оглянулся на разом загомонивших клиентов и извинился:

–Простите, нам нужно обсудить.

Я только кивнула. Ясно же, что такие решения адвокат за клиентов принимать не вправе.

Коллега негромко что-то объяснял, они экспрессивно высказывались.

–Как это – переехать?– возмущалась гномская пара.– Мы уже обои поклеили, и окно поменяли, и линолеум в коридоре. И что, это все кому-то оставить?

–Мне до работы добираться пять минут,– поддакивала гоблинша.– А вдруг переселят на другой конец города?

Бабка же потрясла клюкой:

–И что, хелька эта тоже квартиру получит?! В глаз ей, а не квартиру! Пусть выметается, а то ишь!

Под взглядом Мист-иссы я лишь развела руками.

Типичное «хотелось как лучше, а получилось как всегда».

* * *

Судья Мерциларс оглядела взволнованное стадо истцов и их поводыря-адвоката и вопросила сурово:

–Стороны не пришли к мировому соглашению?

–Нет, ваша честь,– развел руками коллега Стахов.

Он честно уговаривал клиентов усмирить эмоции и послушать наконец голос разума. Тщетно. Соседи, как это часто бывает, хотели отплатить хель разом за все.

Гоблинша припомнила ей зеркало в ванной, которое хель перевесила повыше. Теперь гоблинша видела только отражение своей макушки, гномам же и вовсе приходилось пользоваться скамеечкой.

Гномы также возмущались распахнутыми окнами и балконом.

Бабку бесила манера хель жарить селедку на завтрак и перегородившие коридор лыжи.

Обиды и претензии бурлили, выплескивались грязевым фонтаном и напрочь заглушали доводы рассудка.

–Тогда приступим,– вздохнула судья и стряхнула налипшую на нижней губе крошку.– Начинайте, представитель истцов.

–Уважаемый суд,– начал коллега в манере, которая выдавала, что работает он много лет. Обращение «ваша честь» ввели в обиход относительно недавно, и адвокаты со старой закалкой часто придерживались старого «уважаемый суд». Впрочем, ошибкой или нарушением это не было, напротив, многие судьи тоже предпочитали этот вариант.– Мои клиенты вынуждены были обратиться с иском, поскольку их совместная жизнь в одном помещении с ответчицей стала невыносима. Ответчица своими действиями причиняет истцам страдания и затрудняет совместное пользование…

–Представитель истцов!– прервала его судья Мерциларс, похлопав ладонью по столу.– Мы все это уже читали в исковом заявлении. Суд интересуют подробности, а не переливание из пустого в порожнее. В чем же, по-вашему, заключается нарушение прав других жильцов и нецелевое использование ответчицей жилого помещения?

–С вашего разрешения, я поясню,– склонил голову коллега.– Во-первых, ответчица не имеет постоянного места работы и перебивается сомнительными заработками. У нас имеются сведения, что ответчица занимается нелицензированным шаманством…

–Бубнит чегой-то!– выкрикнула бабка с места, потрясая клюкой.– И рычит, и рисует мерзости всякие! И еще рожи корчит!

Коллега страдальчески поморщился.

–Моя клиентка хотела сказать, что ответчица занимается незаконными магическими практиками прямо на дому, чему у нас имеются свидетели.

Судья почесала бровь, покосилась на меня и велела:

–Продолжайте.

–Кроме того, по вине ответчицы в помещении постоянно поддерживается крайне низкая, некомфортная для прочих рас, температура.

–Постоянно?– заинтересовалась судья, даже колпачок ручки грызть перестала. Водилась за ней такая манера все тащить в рот.– И летом?

–Д-да,– согласился коллега с запинкой.– Открывает настежь окна и двери.

Он и сам, кажется, понимал, какую чушь несет.

Увы и ах, адвокат не вправе нарушать позицию клиента. Называет клиент черное белым? Адвокат поддакивает.

Максимум, что мы можем,– это попытаться клиента отговорить. Ну, или отказаться от дела, в тех случаях, когда закон позволяет такой отказ.

–Интересно,– хмыкнула судья.– А вы что скажете, представитель ответчицы?

Моей клиентке пришлось сложиться чуть ли не вдвое, поскольку суд высокими потолками похвастаться не мог. Так и подмывает написать жалобу на нарушение прав редких рас!

–Уважаемый суд,– решила я перенять манеру коллеги,– прошу приобщить к делу копию трудовой книжки моей клиентки, характеристику с места работы, а также грамоты, которыми награждена Мист-исса.

Судья изучила бумаги с заметным интересом, округлила глаза и переспросила:

–Воспитатель детского сада? Специалист-логопед по работе с детьми иных рас?

–В основном с драконами,– сообщила я с улыбкой.– К сожалению, после Раграрека наблюдается некоторая нестабильность магических потоков, что вызывает частные нарушения развития драконьих младенцев. В раннем возрасте они вполне поддаются коррекции. При участии, разумеется, квалифицированного специалиста.

Судья покосилась на «квалифицированного специалиста» ипочесала лоб.

Истцы загомонили.

–Нянечка?– не поверила бабка.– Да она ж младенца до недержания напугает этим своим рычанием!

–Не рычанием,– поправила я.– Упражнениями для произношения.

–Губы растянуть,– поддакнула хель и наглядно продемонстрировала.– Губы округлить. Зубы показать. Язык туда-сюда…

Клыки у нее были такие, что сглотнула даже я. М-да, сразу вспоминаются легенды, что предки моей клиентки устраивали ловушки под мостами и питались неосторожными путниками.

–И драконьи младенцы вряд ли слишком пугливы,– заявила я, прочистив горло.– В конце концов, у их родителей челюсти не меньше.

Гномы растерянно переглянулись.

–Так почему она не признавалась?– всплеснула руками гномка.– Дело-то почетное!

Хель потупилась, а я хмыкнула. Все смотрят со своей колокольни.

–У нас – почетное. А у хель принято, что детьми занимаются мужчины.

–Не женское дело,– печально кивнула Мист-исса.– Позор!

Надо думать, не зря она решилась перебраться в Мидгард. Затравили беднягу из-за столь странного – для ее соплеменников – выбора профессии.

–С этим мы разобрались,– кивнула судья задумчиво и почему-то покосилась на забранные решетками окна. Прикидывала, куда удирать в случае чего?– А что скажете о холоде?

–Мы приобщили к делу жалобы в жилищно-строительную организацию,– вставил коллега.– И акты замера температур в жилом помещении, из которых усматривается, что столбик термометра не поднимается выше пятнадцати градусов даже летом!