Цитадель "Вихрь" - Татьяна Кононова

Пока что, к счастью, слышен только звук, летящий впереди, и отдаленно чувствуется едкий запах. Иодоводородная кислота действует на человека мгновенно, оказывает активное коррозионное действие на ткани и металлы, легко сжигает любой биоматериал. Видно, дроны действительно не прилетали целенаправленно на базу, а лишь окружали ее и распыляли ядовитый аэрозоль там, где теоретически, по расчетам граждан Системы, база могла находиться. Варяг поспешно стаскивает с себя оба свитера и верхние мембранные штаны, оставаясь в простом флисовом спортивном костюме. Кубарем скатывается в овраг, перетаскивает большие и средние камни ближе к огромным замшелым валунам, которые сдвинуть с места не представляется возможным. От работы жарко: краснея и отдуваясь через каждые пять шагов, он сооружает некое подобие колодца, скользя по гладкой замшелой поверхности, забирается внутрь, поправляет импровизированную крышу и закрывает одеждой рот, нос, прячет руки в рукава, сворачивается клубочком на дне каменного колодца и старается дышать как можно меньше.

Монотонный механический гул приближается, резкий удушливый запах становится все сильнее. Совсем не дышать невозможно, и Юрка коротко вдыхает, а потом задерживает дыхание надолго, как под водой. Дроны кружат над лесом, распыляя кислотные пары и смешивая их с легким мелким снегом. Варяг задыхается в своем укрытии, едкие нотки кислоты пробираются даже сюда, и даже сквозь несколько защитных слоев одежды. Он кашляет, не в силах сдержаться, и помнит, что глубоко дышать нельзя: резко вдыхает в плотную ткань свитера. Воздуха недостаточно, а чистого и вовсе больше нет. Легкие горят огнем, кашель мешает дышать, внутри все будто рвется на части: он сплевывает кровавый сгусток, глаза слезятся, но вытереть их тоже нельзя. К горлу подкатывает тошнота, но он с трудом сдерживается, и лишь когда затихает вдали монотонное гудение, спустя добрых десять минут пытки, он позволяет себе встать в каменном укрытии.

Ноги становятся ватными, в ушах шумит, и его тут же выворачивает наизнанку: едва успевает схватиться рукой за холодный замшелый камень, чтобы не потерять равновесие. Вокруг дымятся остатки травы, тяжелыми шапками с деревьев падает снег. Чтобы идти дальше, надо ступать по камням: кислота не взаимодействует с ними, а значит, на них будет более-менее безопасно. Шатаясь, кашляя и задыхаясь каждую минуту, Варяг медленно пробирается по скользким серым булыжникам, уже не заботясь о верном направлении.

Светает поздно: около девяти часов. Тусклое серое солнце, чуть только показавшись низко среди деревьев и рваных клочьев облаков, снова прячется в тумане, и день, едва начавшись, уже гаснет. Помимо отвратительного состояния Варяга клонит в сон: последние четыре дня он ничего не ел и только сейчас ощущает, насколько сильно устал. Вода в личной фляге закончилась прошлым утром, но, не успевает он в очередной раз подумать о безнадежной затее, как за деревьями поднимается огромный лесной коттедж в два этажа с затемненными окнами, широким крыльцом и заснеженной двускатной крышей. “База!” — радостно проносится в затуманенном сознании. Со стороны и для непосвященных она выглядела как-то так, напоминая самый обыкновенный большой дом. Почти бегом — насколько это возможно — Варяг добирается по камням до деревянных ступеней, с разбегу, не удержав равновесие, едва не летит носом в пол и прикладывает к двери Сойкину ключ-карту.

Ничего не происходит.

Конечно, понятно, что все эвакуировались и на базе никого нет, но…

Из последних сил Варяг стучится, цепляясь за круглую ручку, заглядывает в тонированные окна, но там ничего не видно. Сначала рукой, ладонью, потом кулаком, расцарапав кожу на костяшках пальцев, потом — тяжелым ботинком. В доме тихо, и, зло выругавшись с досады, парень с размаху бьет в дверь обеими ладонями и прижимается лбом к теплому, пахнущему хвоей дереву… Очередной приступ кашля скручивает и не дает дышать. Воздух из легких вырывается с каплями крови.

Но вдруг дверь открывается, едва не ударив его. На пороге стоит женщина в защитной маске и гермокостюме. Ее длинные волосы темным водопадом струятся по плечам, но Варяг успевает заметить, что шеврона Цитадели на ее костюме нет, да и вообще одежда не форменная.

— Помогите, — шепчет он хриплым сорванным голосом и совершенно без сил падает плечом на распахнутую дверь. Изумленно ахнув, женщина подхватывает его под руки и, обернувшись, кричит вглубь коридора:

— Максим! Иди сюда!

Вдвоем с мужем они заводят его в дом, усаживают в глубокое мягкое кресло с подогревом. Варяг безостановочно кашляет, задыхаясь, и мужчина — очевидно, хозяин дома — приносит ингалятор, помогает парню пристроить маску на лицо. Маска наполняется свежим ароматом эвкалипта и можжевельника, и хотя поначалу не получается глубоко вдохнуть, через пять минут становится ощутимо легче.

— Спасибо, — наконец тихо говорит он.

— Как ты здесь оказался? Во время химической атаки ни в коем случае нельзя выходить на улицу! — женщина обеспокоенно заглядывает ему в лицо, разворачивает к свету, придерживая за подбородок. — Какой ты бледный… Ну конечно. Еле живой. Отдохни, потом все расскажешь. Сейчас поешь, потом можешь прилечь. Душ справа по коридору, диван в твоем распоряжении.

С этими словами она пультом управления вызывает кухонного робота, и тот выезжает из-за угла, держа на лапе-пружинке поднос с едой. Тарелка горячего грибного супа, мясное рагу, свежий хлеб и дымящаяся чашка чая после четырех дней вынужденного голода сводят с ума, и Варягу стоит больших усилий вежливо поблагодарить и аккуратно приняться за еду. В доме уютно и спокойно: мягкая светлая мебель, высокие окна от пола до потолка в гостиной, на деревянных самодельных полках — мелкие безделушки, гаджеты и книги, повсюду сладко пахнет ванилью и сандалом: впрочем, после едкого кислотного дыма любой аромат покажется чарующим. Чтобы не смущать нежданного гостя, хозяева поднимаются на второй этаж, и Варяг, засыпая, слышит их приглушенные голоса, тихий гул телевизионной стены и тоненькое попискивание робота-помощника на подзарядке.

К полудню он чувствует себя гораздо лучше, и хотя глубокий сухой кашель по-прежнему изводит, у него есть силы на разговор. Хозяин, мужчина лет сорока пяти с явной военной выправкой, просит не особенно церемониться и звать его просто Максим, хозяйка Алена — то ли его жена, то ли просто подруга — в разговор не вмешивается, молча рисует на графическом мониторе, сидя по-турецки на ковре у электрокамина.

— Она у меня художница, — Максим ласково ерошит густые каштановые волосы Алены, проходя мимо, и Варяг чувствует, как в груди поднимается давно забытая волна теплоты дома. — Потом покажем тебе картины, если захочешь. Ну, рассказывай. Что ты делал в лесу во время тревоги?

— Я с базы Цитадели, — вытащив из кармана помятый и испачканный сажей шеврон, парень протягивает его хозяину в подтверждение, и тот задумчиво хмурится, расправляя обрывок ткани. — Меня зовут Варяг… То есть Юра. Из-за того, что Грань исчезла, служащие с базы эвакуировались, а мы… В общем, мой отряд по некоторым причинам не успел улететь со всеми. Я знаю, что они в Системе. И мне очень нужно попасть на базу Горы…

— До Гор пешком ты и за неделю не доберешься, — качает головой Максим. — Сейчас я тебя огорчу, но база вообще в другой стороне. Дроны очень часто промахиваются и летают большими кругами над лесом.