Жертва на замену - Анастасия Дронова

Жадно глотая подвижный воздух, чувствовала, как стук крови в висках утихает, только непривыкшим от нагрузки ногам было тяжело.

С трудом выпрямилась.

— Если… еще… придется… так бегать, я… — обрывки предложения глушила моя одышка и порывы свистящего в ушах ветра, — … запрыгну на твою спину.

— Да, пожалуйста, — фыркнул Ишум: угроза совсем его не озаботила. — Но можешь расслабиться. Эн-Лиль — самый миролюбивый из всех, населяющих Теневой Мир. Если его не разозлить…

Последнее предложение Ишум произнес тихо, но ветер услужливо донес до моего уха все, вплоть до самой невнятной буковки.

Я промолчала — возмущаться или спрашивать не было сил. Да и толку? Разве объяснения Ишума что-то поменяют? Мы преодолели почти полпути, глупо поворачивать назад. Особенно учитывая, что на обратном пути нас поджидает так называемый «страж» владений Богини Земли.

— Возьмите меня за руки, — велел Ишум, повернув голову в нашу сторону и раскрывая ладони обеих рук, продолжая стоять к нам спиной.

— Зачем?

Если из меня пробежка высосала все силы и любопытство вместе с ними — у Амнона же еще осталось желание задавать вопросы.

— Эн-Лиль не вмешивается, но вот госпожа его сердца, Нин-Лиль любит путать мысли. Здешние Боги не поддаются ее влиянию, но вот смертные… Вы — другое дело.

С готовностью сжала теплую, даже при таком леденящем ветре руку. Успокоив себя, что пока мы все трое держимся за руки — ничего не случится — я смогла шагать вперед без опаски. Даже настроение приподнялось.

Еще чуть-чуть, Лай. Мы найдем Чашу Пяти Стихий и вырвем тебя из лап смерти! Обязательно!

Порывы ветра заставляли щуриться и вздрагивать, когда теплый бриз сменялся на леденящий ветер, но это пока что было самое простецкое испытание. Побывали бы они в моем городе! Где такая пурга бывает, что дорога до ближайшего магазина превращалась в настоящий квест. А тут… Подумаешь, ветер то перехватывал дыхание, будто пытаясь задушить, то игриво забирался под полы плаща. Главное, что в глаза не лез песок и другая грязь, а щеки не жалили холодные снежинки: некая сила просто гоняла туда-сюда воздух с переменной активностью. И это даже не буря.

И тут я услышала, как ветер принес голос со знакомым сильными, бархатными нотками. Его голос.

— Геня… — позвал ветер.

Я остановилась, вынуждая сделать это и своих спутников.

— Что такое? — Амнон первым уловил, что со мной что-то не так.

— Геня… Останься… Не уходи…, — снова зашептал голос. Где-то там, вдали, за завесой темноты с редкими переливами серебра — будто ветер играл с фатином, украшенным блестящими пайетками.

— Геня… — голос окутывал, проникал через кожу, будя во мне желание последовать за ним в блестящую тьму. Стиснула зубы, но прибавить шаг не смогла: шла неторопливо, оборачиваясь и прислушиваясь.

«Нет, это не может быть он. Нет», — твердила себе, чтобы смысл впечатался, а я поверила, что голос, зовущий и стенающий, принадлежит не Лайонелу.

— Да что с тобой! Нам спешить надо! Некогда красотами любоваться! Да здесь ничего толком и нет… — резкий голос Амнона сменил раздражение на любопытство, он тоже не удержался и обернулся.

Да, точно. Ничего здесь нет. Это не…

— Погоди, — теперь и Бог решил забеспокоиться, — ты что-то слы…?

Геня, помоги мне…

Выдернула руку, так и не дослушав вопрос Ишума, и понеслась на зов, под удаляющиеся звуки мужских голосов.

«Лай в беде! Он зовет меня! Я нужна ему!» — билась в истерике мысль, заставляя бежать быстрее, почти на пределе своих возможностей, игнорируя бунт в мышцах, натруженных предыдущим марафоном.

Призрачный голос усилился, как и ветер, дувший то в спину, то в бок, отчего растрепанные волосы неприятно хлестали по лицу. На бегу я даже сбросила свою поклажу, чтобы легче было бежать, даже не задумываясь о том, что содержимое заплечного мешка могло пригодиться.

Неслась как на крыльях.

«Он здесь! Зовет меня! Я помогу!»

— Лайонел? — позвала я, когда ветер стих, а голос растаял в посеребренной темноте — нечто переливалось в окружающем воздухе, будто ниточки декоративного дождика. Вдруг тонкие нити начали крепчать, оформляться в более четкие линии и предо мной предстала женщина — ее серебристые волосы сохранили этот волшебный блеск, за которым я так бездумно следовала. И попала в ловушку… Кажется.

Враждебности ни в движениях, ни во взгляде девушки не было. Ее кожа рябила в глазах, она то становилась прозрачной, то обретала плотность. Проморгалась, поймав в фокус ее лицо, с легкой улыбкой, и шагнула к ней.

— Вы кто? — спросила, хоть и смутно догадывалась.

— Нин-Лиль, — она подплыла ближе, развивающийся на легком ветру широкий рукав струящегося платья мазанул по моей щеке, когда женщина тонкими, почти бесплотными пальцами взялась за мой подбородок. Алебастрового цвета глаза, с белоснежными прожилками, смотрели прямо в душу. Внутри все замерло и онемело, но я не смогла отвести взгляд. Совсем. Ни двинуться. Ни пошевелиться.

Она отвела глаза — я с шумом выдохнула.

— Ты издалека, — тихий, вибрирующий голос, отдавался где-то в голове, заглушая мысли. Я не могла ни думать, ни слышать, что происходить вокруг. Только слушать голос Нин-Лиль. — Не из этого мира, — она воздела глаза к несуществующему небу, — не из того, что наверху.

Кивнула в знак согласия. Сердце еще не пришло в ритм, и все так же тревожно трепыхалось в груди. Женщина замолчала, но она продолжила кружить вокруг меня, ловя взгляд, изучая.

— Потерянное не ищи, к утраченному не стремись. И только тогда оно придет к тебе в руки.

Рука мягко, по-матерински, коснулась моей щеки.

— Иногда счастье не требует выбора или отказа.

— А…? — протянула я в растерянности, но вопрос не успел оформиться — Нин-Лиль исчезла.

58

— Геня!

— Скаттс!

Будто плотная пелена спала — и я услышала знакомые голоса: Амнон и Ишум искали меня.

— Я здесь! — позвала в ответ, но голос был хриплым от напряжения и слабым, поэтому вряд ли мужчинам удалось меня услышать.

— Ты в порядке? — Ишум оказался рядом, вынырнув из тьмы: возле его головы кружили два огненных шара.

Кивнула. Я была слишком потрясена и расстроена, чтобы говорить вслух. Горечь от того, что голос, звавший меня, был всего лишь обманом, сжимала горло в болезненном спазме, а глаза раздражали набежавшие слезы.

Лай не здесь, он в Хайме, борется с самой смертью за свою жизнь…

— Кто здесь был? — Амнона я бы не заметила, если бы клубок огня и света не отразился в обеспокоенно бегающих глазах.

— Что сказала Нин-Лиль? — по моему выражению лица Ишум все понял.