Я слышу, как ты дышишь - Остин Марс

— Ага, Вера Зорина, личный аттракцион господина министра, — закатила глаза она, он рассмеялся, посмотрел на ее бокал, на свой, с видом котика заглянул ей в глаза. Она кивнула: — Допивайте.

— Спасибо, — он без тени смущения придвинул к себе ее вино, в библиотеке опять зажегся свет, Двейн остановился в дверях с напряженным и слегка смущенным видом:

— Господин… вы не хотите проконтролировать операцию лично?

— Шутишь? Я пьян, мне нельзя работать.

"Дзынь."

Двейн поморщился и неодобрительно посмотрел на Веру, потом со значением на министра Шена.

— В чем дело, Двейн? Какие-то проблемы? — господин министр картинно поднял бокал, повращал в пальцах, перевел взгляд на злобно сопящего заместителя, широко улыбнулся: — Давай, жги, не стесняйся, я ей все равно потом расскажу. Мы же банда, ты что, не в курсе? Госпожа сегодня увидела, как я бью Георга, и узнала причину — все, финита, скрывать больше нечего. Так что там с шаманкой?

Двейн смотрел на них обоих так неодобрительно, что Вера почти поверила, что он сейчас просто хлопнет дверью и уйдет. Но он с видимым усилием взял себя в руки и сообщил:

— Шаманка поймала карету и направилась в храмовый квартал.

— Продолжайте следить, — отмахнулся министр, — иди, ты мой заместитель, отрабатывай жалованье.

Двейн с отвращением посмотрел на вино в бокале, на пустые бутылки и на Веру. Тихо сказал министру Шену:

— Вот поэтому я больше не пью.

Министр широко улыбнулся, на секунду став потрясающе похожим на короля, развел руками и провозгласил:

— Какое счастье, что в этой обители порока есть такой прекрасный человек, как ты! Работай, мой драгоценный, придешь потом расскажешь, о чем будет молиться моя бывшая шаманка.

— Это шаманка господина Даррена. И он будет, мягко говоря, не особенно счастлив узнать, что шаманки у него больше нет.

— Найдем ему другую, — поморщился министр, задумался и чуть серьезнее сказал:

— А почему ты Дарреновской шаманке мое вино понес? Где наша?

— Она не пришла сегодня, прислала записку, что не сможет, без объяснений.

— А вот это уже интересно, — министр сел ровнее, поставил бокал на столик, — найди нашу, если понадобится, можешь взять группу.

— Так точно, — мрачно кивнул Двейн, немного потоптался, как будто не мог определиться, кланяться или не стоит, но все же поклонился, небрежно и не особенно низко, еще раз изучил стол и бутылки, и ушел к порталу.

Министр задумчиво погладил пальцем ножку бокала, поднял глаза на Веру, чуть улыбнулся. Она спросила:

— Какие-то проблемы?

— Да, — кивнул он, — мне не нравится, что я пьян, а вы — нет. Пойдемте все-таки найдем хотя бы одно вино, которое вам придется по вкусу.

Осторожно встал и пошел в библиотеку, она пошла за ним. Ощущение медленно уплывающего из-под ног пола наводило на мысль, что не такая уж она и трезвая, но в голове было ясно и она списала это чувство на общую расслабленность и сонное состояние.

В библиотеке господин министр снял с полки несколько книг, достал стоящую за книгами бутылку, протянул Вере, передвинул книги и достал еще одну, и еще. Поставил их на тумбочку у диванчика, бросил неодобрительный взгляд на все еще стоящую здесь же синюю коробку. Нахмурился и промолчал, но после секунды колебаний, все же повернулся к Вере и указал на коробку:

— Она тут теперь вечно стоять будет?

Она отвела глаза и неохотно ответила:

— Я еще не решила, что с ней делать.

— Вы ее открывали?

— Да.

— И?

Вера молчала и с досадой смотрела на коробку, сама себя спрашивая, почему до сих пор не убрала ее с глаз долой. Он не торопил ее, она наконец собралась с силами и тихо сказала:

— Красиво.

Он все еще молчал, она медленно подняла глаза, увидела на его лице что-то обреченное и непреклонное, это выражение камикадзе уже было ей знакомо, но она не могла вспомнить, когда это было в прошлый раз, как будто вино все-таки немного напустило тумана на ее память.

— Ну вы же понимаете, — голос звучал тихо и жалко, с дикой надеждой, что нет, он не понимает и понимать не хочет. Он качнул головой, шепнул:

— Нет. Объясните.

— Скорее всего, я никогда это не надену.

— Наденете.

— Я сомневаюсь.

— Тогда зачем вы это сказали? — он указал глазами в сторону камина, она кусала губы и молчала. Он сказал чуть громче: — Вера, ну? Зачем?

— Не знаю.

"Дзынь."

— Нет, вы знаете. Так зачем? Из жалости? Веселья ради? Это шутка такая была?

— Нет.

— Все-таки из жалости?

— Нет.

— Вы просто развлекались?

— Я похожа на человека, который шутит такими вещами? — она наконец подняла глаза, он смотрел на нее прямо, как будто хотел заглянуть в самую глубину ее мыслей:

— To есть, это правда?

— Да.

— Тогда почему не сработало проклятье?

— Может быть потому, что оно работает, когда хочется сказать какую-нибудь приятную вещь с целью понравиться.

— А это была не приятная вещь с целью понравиться? — полуутвердительно усмехнулся он, она отразила его усмешку:

— Судя по результату — нет. Не похоже, чтобы вам было особенно приятно, или чтобы я после этого стала вам нравиться.

— Если судить по результату, то это было сказано с целью отвлечь и переключить внимание. Но почему именно это?

— Я вам попозже расскажу, на трезвую голову.

— Ладно, — с интонацией "разговор не окончен" кивнул министр, посмотрел на синюю коробку, опять на Веру, — но если ваши слова — правда, то почему вы до сих пор не определились и "сомневаетесь"?

Она смотрела на коробку и мечтала закончить этот разговор, ей не хотелось говорить на эту тему, воображение ярко рисовало идущую по рынку молодую беременную женщину, теперь она была в синем, блестящем синем…

— Вера!

Она вздрогнула и подняла глаза, он с силой взял ее за плечи и придвинул к себе, заставив запрокинуть голову, чтобы продолжать смотреть ему в глаза.

— Вера, это не игрушки. Определиться давно пора, либо вы верите, что все получится, и я что-то для этого делаю, либо вы "сомневаетесь" и к чему тогда это все? Можно было сразу сказать четкое "нет" и не морочить голову себе и мне.

"Сказать "нет"- в ответ на что? Вы меня ни о чем не спрашивали."

Она отвела глаза, сначала в сторону, потом ниже, но куда бы она ни смотрела, взгляд блуждал по министру Шену, бездумно изучая рельефы как какую-то картину абстракциониста — складки ткани, расстегнутая пуговица, маленький шрам на подбородке, родинка на шее…