Богиня легенды - Филис Кристина Каст

На ужин все собрались в довольно мрачном настроении. Люди в замке беспокоились за здоровье королевы. Но король поднялся и сообщил, что она чувствует себя лучше и скоро выздоровеет. Даже Ланселот явился. Это изрядно удивило Изабель. Ей казалось, что несчастный юноша должен был пытаться прокрасться в тщательно охраняемые покои Гиневры или хотя бы строить планы мести грибному миру.

Когда перед Изабель поставили тарелку, она обнаружила там целую гору овощей и кусок жареной утки, но ни единого кусочка угря.

Она посмотрела на короля — его тарелка была нагружена так же. Артур подмигнул Изабель и что-то шепнул слуге. Огромную чашу с маринованным угрем в центре стола тут же заменили чашей с рагу.

Изабель улыбнулась, принимаясь за овощи. Нравилось ей это или нет, она летела куда-то, стремительно и неудержимо. Она так любила короля Артура, что это почти причиняло ей боль.

Король что-то сказал на ухо Джеймсу, а тот зашептал на ухо Тому, а Том тихонько заговорил в самое ухо Изабель:

— Он сказал, что спор не включал в себя необходимость обязательно есть угря. Для тебя это что-то значит?

Изабель чуть не пролила вино. Она постаралась сосредоточиться. А потом тихонько сказала Тому:

— Передай ему, что это называется уверткой. И что он просто получил временную передышку от угря.

Том передал послание Джеймсу, а тот громко переспросил:

— Отвертка?

— Увертка, — ответил Том, — Увертка! Знаешь, это когда человек пытается чего-то избежать. Но при этом действует хитростью. Вот так. А графиня решила дать королю временную передышку от угря.

И снова их взгляды встретились. Изабель и Артур не смогли сдержаться и расхохотались. Она прикрыла лицо салфеткой, надеясь, что когда она ее опустит, все вокруг магическим образом исчезнут. Но ничего не вышло.

Король Артур поднялся.

— Сэры, нам с графиней Изабель необходимо обсудить возможные увертки и угрозы во время будущих переговоров. Прошу, оставайтесь за столом и заканчивайте ужин.

Он подошел к ней.

— Приношу извинения, графиня, я даже не спросил, не хочешь ли ты задержаться до того, как подадут сладости.

— Ох нет, король Артур, — ответила она. — Напротив, я горю желанием обсудить возможные последствия различных уверток.

Шелуха приличий мигом слетела с них, когда король и Изабель вышли на веранду недалеко от обеденной залы. Артур взял Изабель за руку, они спустились в сад и наконец перестали сдерживать смех.

Она даже схватилась за живот.

— Ох, Артур, мы ужасно себя вели!

Его глаза блестели, отражая свет фонарей.

— Да, но это было так приятно!

— Нужно вернуться за стол, как только разберемся с несогласиями по поводу уверток.

Артур снова расхохотался.

— Мы сообщим о достигнутом взаимопонимании, когда выйдем к завтраку.

— Так мы за это или против?

— Сначала надо определить, что такое «это».

Изабель чуть не задохнулась от хохота.

— Да, думаю, мы должны определить.

Король перестал смеяться и притянул ее к себе.

— Я так счастлив рядом с тобой, графиня! Ты меня окрыляешь. Мне так тебя не хватало весь день!

Изабель глубоко вздохнула, наслаждаясь его словами. Да, день был хлопотливым, но пустым. Потому что рядом не было Артура.

— Да, Артур… я тоже скучала по тебе.

— Мне все время хочется видеть тебя… какое-то странное чувство, я не могу даже описать его. Хорошо, что мы поговорили откровенно, и теперь я знаю: настоящее счастье невозможно для меня, если тебя не будет в моей жизни.

— Мы все это как-нибудь уладим, Артур. Как-то, как-нибудь… я уверена, что и нас с тобой, и Гиневру с Ланселотом ждет счастье. Давай просто доверимся судьбе.

Кто-то постучал в дверь веранды, и они поспешно отскочили друг от друга. На пороге появился Джеймс; он смотрел вниз и неловко переминался с ноги на ногу.

Король поднял с дорожки камешек и бросил в Джеймса. Тот испуганно вскинул голову, и Артур жестом подозвал его к себе.

— В чем дело, Джеймс?

— У меня послание для графини, — ответил тот, отвесив короткий поклон Изабель.

— Какое, Джеймс? — спросила она.

— Мэри… Мэри, ну, та самая, которая…

Изабель улыбнулась.

— Я знаю, кто такая Мэри, Джеймс. Она моя доверенная подруга.

— Ну, она просила передать, что плохо себя чувствует, у нее очень сильно болит голова, и она не сможет позаботиться о тебе вечером. Она шлет свои нижайшие извинения и надеется, что ты… — Джеймс откашлялся, — Что ты сумеешь сама постелить себе постель. Она просит прощения, графиня.

Отлично. Изабель готова была поспорить на что угодно, что Мэри ни разу в жизни не болела. Но все сложилось так чудесно, что Изабель чуть не заплакала.

— Пожалуйста, Джеймс, передай ей, что я искренне верю: к утру головная боль пройдет и Мэри будет чувствовать себя хорошо.

Джеймс опустил глаза и кивнул.

— Ох да, она будет… я хочу сказать, она тоже надеется, что к утру все пройдет.

— Я могу что-нибудь для нее сделать? Можно ее навестить?

— Нет-нет, я уверен, она уже легла в постель.

— Что ж, Джеймс, хорошо. Если она еще не спит, ей было бы полезно выпить чаю с ложечкой меда, а может быть, и с капелькой сладкого вина.

— Да, я ей это предложу.

Джеймс залился краской, и его лицо стало почти такого же цвета, как волосы Мэри.

— Я хочу сказать, я пошлю к ней кого-нибудь из девушек, если она захочет.

— Спасибо. Передай ей мои наилучшие пожелания.

— Передам.

— И еще, Джеймс…

— Да, мэм?

— Скажи ей от меня «спасибо».

— Скажу. Думаю, она поймет, за что именно, графиня.

— Конечно поймет. Мы с ней друзья навек, на мизинцах побратались.

Джеймс сдавленно хихикнул и попятился.

— На мизинцах, — повторил он, — Вот смех-то!

Король посмотрел на Изабель с откровенным замешательством.