Сияющие высоты - Катарина Макги

Хмуря брови, Эйвери водила стилусом по планшету и пыталась понять задачку по физике. В дверь постучали. На одну прекрасную и кошмарную секунду ей померещилось, что пришел Атлас. Но они ведь не разговаривали, да и стучался он громче и решительнее.

– Да? – Сидя на стуле со скрещенными ногами, Эйвери обернулась.

На пороге замерла мама, в черно-красном повседневном платье и коротком черном жакете.

– Хотела убедиться, что ты помнишь про ужин, – с улыбкой сказала она. – Сара готовит реберный край.

Эйвери распахнула глаза:

– И что мы отмечаем? Папа определился с новым проектом?

Настоящие, не выращенные в лаборатории ребрышки было трудно достать даже Фуллерам, поэтому подавали их по особым случаям. Обычно в честь приобретения новой недвижимости.

– Атлас официально принял предложение о работе в Дубае! – радостно сказала Элизабет. – Они с отцом обсудили все детали.

Мама усмехнулась, будто ее веселила сама мысль, что Атлас согласовывал зарплату с собственным отцом. Что ж, подумала Эйвери, теперь понятно, почему уже несколько дней родители пребывают в приподнятом настроении.

Она знала, что этот день настанет, но, когда страшные слова были произнесены вслух, ей стало больно.

– Я бы с радостью, – отозвалась Эйвери, – но сегодня день рождения у Риши, и мы с девчонками идем на ужин.

Она ни за что не останется с родителями и Атласом и не станет поднимать фальшивые тосты за его переезд, который грозил разбить ее сердце вдребезги.

– Правда? Тебе обязательно идти? – не отступала Элизабет, но Эйвери осталась непреклонной:

– Мам, это же день рождения! Извини.

Элизабет кивнула и закрыла дверь.

Двигаясь на автопилоте, Эйвери прошла в ванную и плеснула воды в лицо, потом взяла полотенце из аппарата ультрафиолетовой очистки и насухо вытерлась. Тепло от сенсорного пола окутывало ее босые ноги. Столешница в ванной была огромной – из девственно-белого мрамора, без единого отпечатка или пятнышка. И повсюду зеркала: вогнутые, плоские, даже антикварное ручное зеркальце, которое подарила на ее первый день рождения бабушка. Все они отражали Эйвери под разными углами, будто она нуждалась в постоянном напоминании о своей внешности, только с новых ракурсов.

Обычно Эйвери меняла зеркальную поверхность на проекцию океана – выбранный мамой дизайн она ненавидела, ведь так она становилась центральной фигурой в комнате, как, впрочем, и в самой семье. Но сейчас Эйвери уперлась ладонями в столешницу и подалась вперед, изучая свое отражение. На нее смотрел призрак – с бледным лицом и пустыми глазами.

Теперь этот самый призрак выбрал несколько пунктов на распылителе макияжа, который быстро вернул Эйвери былой вид. Она закрыла глаза, позволяя спрею преобразить лицо: наложить тени на веки, подкрасить ресницы, подчеркнуть высокие скулы. Когда она подняла взгляд, то почти ощутила себя прежней Эйвери Фуллер.

Она взяла хрустальный флакон и стала втирать в кожу рук жасминовый лосьон. Его подарила Эрис: она заказывала этот тоник в крошечном бутике на Филиппинах и всегда источала аромат жасмина. Он успокаивал и в то же время был столь знакомым, что Эйвери хотелось расплакаться.

Эрис бы поняла это ощущение гнетущей пустоты внутри, где звенело что-то острое и хрупкое. Возможно, осколки сердца. Эрис обняла бы Эйвери и сказала бы, что она лучше всех на свете. Села бы рядом, и они ели бы печенье и прятались вдвоем от всего мира, пока Эйвери не решилась бы снова предстать перед ним.

Но Эрис здесь не было, а Эйвери жаждала выбраться из квартиры, чтобы не встречаться с Атласом.

– Составить фликер. Рише, Джесс… – она замешкалась, – и Минь.

Эйвери до сих пор злилась, что та унизила Эрис на вечеринке в честь ее дня рождения, но сейчас нужна была большая компания, а Минь, шумная и изобретательная, как раз подходила для подобных случаев. Хоть на какое-то время Эйвери забудет об Атласе.

– Сегодня гуляем. Оденьтесь понаряднее. Встречаемся в восемь в «Иччи».

– Что случилось? – спросила Джесс, когда несколько часов спустя они сидели в «Иччи».

Несмотря на неожиданное приглашение, все три девушки явились вовремя, как Эйвери и ожидала.

Она нервно поправила черное платье, выкроенное лазером, и потянулась к тарелке с лобстером в темпуре. «Иччи», любимый суши-ресторан Эрис, затаился, как жемчужина, в самом сердце девятьсот сорок первого этажа. Окна здесь не выходили наружу, но это создавало прекрасную клубную атмосферу: приглушенный свет, техно-музыка и низкие столики, за которыми посетители располагались на полу среди гор подушек из красного шелка.