Химия чувств - Бет Фантаски

— Черт! — Он укусил в самое чувствительное место, между указательным и большим пальцами, причем так, что потекла кровь.

Крысенок разжал зубы — но лишь для того, чтобы опять впиться в мою плоть, он кусал снова и снова, да так быстро, что я даже не успел отреагировать. У меня еле ума хватило ненадолго застыть, чтобы записать на пленку хоть что-то.

И чтобы успеть увидеть взгляд зверька.

Поняв, что больше терпеть нет сил, я пошел к клетке, и — исключительно чтобы избавиться от этого маленького дьяволенка — бросил его к остальным.

Я сделал шаг назад, встряхивая рукой, которая только что была здоровой, и увидел, что крысенок стал кидаться и на сокамерников — он нападал совершенно бессистемно, но озлобленно, и вскоре все крысы в клетке ужасно переполошились и подняли страшный писк. Стенки клетки уже были забрызганы кровью.

— Черт! — Я выругался не только потому, что на моих глазах развернулась настоящая бойня, но и потому, что эксперимент, похоже, действительно удался. — Черт! — снова пробормотал я, увидев новые брызги крови — я просто глазам своим поверить не мог. — Сукин…

Я смотрел на происходящее еще около секунды, будучи просто не в состоянии сдвинуться с места, а потом понял, что мне следует вмешаться, пока он не перебил тут всех.

Подбежав к лабораторному столу, я выключил камеру — не хотел, чтобы она записала и то, что я собирался сделать дальше, — и полез за выкидным ножиком, спрятанным в складках повязки. Но когда мои пальцы коснулись его, я понял, что не смогу так. Не смогу заставить себя вонзить нож в зверька — а что, если он сразу не умрет и мне придется нанести еще несколько ударов? Тогда я открыл сумку, нашел пузырек со стрихнином, впервые в жизни порадовавшись, что я не имею привычки выкладывать вещи сразу. Я открутил крышку и окунул в яд палец, а потом просунул руку в клетку, полную обезумевших покусанных животных, и схватил того самого крысенка. Он извивался и пытался вырваться, и пока я старался засыпать порошок ему в рот, еще несколько раз покусал меня, я испугался, что яд попал и мне в кровь.

Но прежде чем крысеныш успел прикончить меня, яд уже парализовал его крошечный организм, я переложил его, неподвижного, на стол. Сердце его больше не билось.

— Прости, — снова извинился я. — Но я должен был это сделать. Ради Джилл.

Запись с реакцией крысы на раствор — зафиксированный документально успешный опыт на животном — может принести ей тридцать тысяч долларов. Ради этого можно было пожертвовать жизнью грызуна. Но все же, заворачивая звереныша в пакет и убирая в клетке, я чувствовал себя довольно паршиво. У некоторых крыс остались довольно серьезные повреждения.

Наведя в классе порядок, я убрал камеру и накрепко закрыл крышкой раствор. На белой пластиковой бутылке осталось пятно крови, моей крови, и я резким движением сунул ее в сумку, собираясь отнести ее в ящик.

Пока я прятал бутылку и нес на школьную помойку труп крысенка, в голове продолжал играть сочиненный мной похоронный марш — правда, теперь уже издевательски. Одна из самых красивых моих композиций досталась дохлой крысе.

Как же у меня могло возникать желание, хоть и мимолетное, уподобиться животному: биться в конвульсиях, терять рассудок, убивать? Кто, какой человек мог хотеть этого?

И я в очередной раз задался вопросом, где прячется зверь, из-за которого я лишился родителей, что он замышляет и хватит ли у меня смелости воспользоваться ножом, когда это действительно будет необходимо.

Поднимая крышку мусорного бака, я бросил крысеныша в его вонючую могилу, от этого мерзкого запаха меня чуть не вырвало.